В эпоху Четвертого Исхода, когда тьма навалилась на Королевство Амриарн, главная площадь перед Храмом наполнялась громкими криками. Здесь шла женщина... или нечто похожее на женщину — с обесцвеченным лицом и волосами в паклях — истязаемое вопль оно призывало защиту Священной Колыбели, но было выгоняют прочь....
Впрочем, я знала, что они не по самой воде ступают, там кочки появляются, прямо под ногами.
Я не мешала, знала, что это Ахадэриан руководит ими, знала, что он создает непроницаемый щит, концентрирует в определенном месте свою силу, формирует место, куда я помещу Рэндара для лечения и зайду сама. И куда переместится менталист, если решится на подобный шаг. Уж не знаю, каким образом, через чудо-артефакты или подобной тропой, что пользовалась я, но точка его входа однозначно будет именно тут.
Ах выстраивал защиту на этот случай, а маги… Маги ему в этом помогали.
Абсолютно непроницаемый изнутри и снаружи купол. На первый взгляд, всего четыре столба из ключей с совершенно прозрачными стенами, вот только… Не позавидую тому, кто решится пересечь невидимую черту и попробовать выйти из этого квадрата.
– Спасибо!
Время утратило свое значение. Я выуживала из памяти все, что мне доводилось видеть раньше на принцессе. Еще тогда я чувствовала, что знание о работе печатей мне пригодится, просто не представляла, что использую его не для того, чтобы нейтрализовать действие печатей на Ее высочестве.
Я концентрировалась на магических потоках мужчины, на его ауре, где-то замедляя работу органов, где-то придавая ускорение кровообращению. Система печатей плотно въелась в его тело, она словно заменила собой венозную и артериальные системы. И выглядело все это довольно страшно. Иногда я себе под нос проговаривала свое действие, прежде чем что-то сделать и во что-то вмешаться.
То, что делали мы, нельзя было назвать ни простой волшбой, ни хирургической операцией… Мои глаза видели буквально насквозь. Мне не требовались хирургические инструменты и силовые манипуляции, чтобы увидеть кости мужчины или рассмотреть сосуды и органы. Я видела это и так. Но заставляла себя абстрагироваться.
И все же… Все же…
Первая печать лопнула. Именно так. Она не растворилась, не исчезла – она вскрылась, как огромный нарыв, выпуская наружу смрад и чернильную плотную субстанцию, которая заполнила все пространство, ограниченное четырьмя ключами.
Я знала, что видели мои близкие, наблюдающие за процессом.
