Я пришла в себя в неизвестном месте, окружённой странствующими драконами и разбитым домиком. Потолок с лепниной напоминал мне об обыденности больницы, но здесь всё было наоборот — жарко, удушливо и полным ветром чужих мыслей и требований.
Уже когда на востоке за деревьями начал дребезжать рассвет, карету тряхнуло, как будто мы провалились в яму. Няня Урсула вскрикнула, девочка рывком проснулась и заозиралась, прижимая к себе сокровища: завернутый в бумагу кусок пирога и фрукты. Ее желтые совиные глаза в темноте по-звериному светились.
Неужели разбойники?
В темноте вокруг нас вдруг послышались шум и… голоса.
— Драконью жену убейте! Берите все, что можно!
— А старуха?
— Нечего грех на душу брать, сказали — одну! Мы…
Ответ потонул в гвалте.
Разбойники!
Дверь рядом со мной открылась, в свете желтого фонаря я увидела высокий мужской силуэт.
И все провалилось в темноту.
В себя я пришла от истошного крика:
— Ласточка-а-а!
Поморщилась. Во-первых, мне за сегодняшний день порядком надоело терять сознание. Во-вторых, зачем же так кричать?
Спустя секунду воспоминания обрушились на меня ловиной, и я резко села.
— Няня Урсула? Ты в порядке? Где девочка?
— Ласточка-а-а! — снова завела няня и кинулась мне на шею.
Я огляделась и, только встретившись взглядами с малышкой, которая прижимала к себе неизменный мешок с фруктами, облегченно выдохнула.
Вокруг уже рассвело, воздух был прохладным и свежим. Кареты не было. Вещей — тоже.
— Ограбили! Нелюди! — причитала няня. — А ты-то, ты-то, ласточка, не дышала!
Из ее причитаний я узнала, что напавшие на нас разбойники забрали карету, деньги и все вещи Ивари, а нас — бросили на дороге.
— Ворье! Ворье бессовестное! Ох, ласточка, надо было нам в монастырь ехать, ослушалась ты мужа, вот бог-то нас…
— Это не бог, — перебила я.
Голова кружилась, но чувствовала я себя вполне сносно, сознание было ясным. Аккуратно выбралась из объятий няни и потянулась к девочке.
— С тобой все хорошо? — спросила я, тронув ее за руку. — Цела?
Девочка кивнула. Личико у нее было мокрым от слез, но видимых повреждений не было: ни синяков, ни ссадин. Уже хорошо. С фруктами и пирогом она тоже так и не рассталась.
— Ой, она-то в порядке! — замахала руками няня, помогая мне подняться. — Как она на этих нелюдей-то набросилась! Ну чисто демон! Глазищи — светятся! А смелая! Как звереныш! А они-то как раскричались, как разбежались от нее подальше!
Няня бросила на девочку неожиданно ласковый взгляд, и та зарделась от удовольствия.
