Автор
В эпоху Четвертого Исхода и первых снежников, королевство Амриарн озабочено потерями. Столица напоминает густую тьму в дневное время — изможденные роженицы, скрежеща зубами, пытаются выдавить последние силы, поддерживая жизнь младенцев в критической ситуации. Здесь и сейчас оживают истории о борьбе за выживание в мирной тиши и грохоте войны....
Причем с таким растерянным видом, будто спрашивал: что он тут делает и зачем вообще за нами пришел? Сам ближе не подходил и выглядел дезориентированным, но при этом на улицу не просился, как это было в первую веху его пробуждения и преображения из мыши в волка.
Тогда он сбежал из своих покоев (в поисках выхода на улицу), основательно перепугал домочадцев, умудрился обрычать меня и получить по морде от Илюшки. Каюсь, не углядела – настолько ошалела от рычания морфа, которого, на минуточку, уже давно считала частью своей большой семьи (сколько, считай, мы вместе прожили!).
Деточка активно к нему подползла, а когда волк и на него оскалился, Илиас со всей детской дури напополам с магией и врезал ему. А там уже дух подсуетился – переправил полудохлое чудовище в лес. Только к ночи вернул волка обратно…
К сожалению, в человека Виктран пока не превращался. Весь прошлый вехим мы его выхаживали и приводили в сознание.
Моя помощь не требовалась. Амадео помогал только Тирхан, и пару раз он брал с собой Радию. Понятно, что девочке помимо теоретических знаний требовалась практика в управлении целительским даром, но из покоев она выползала в таком же состоянии, что и аргерцог.
Одно я знала точно – восстановиться полностью у наследника рода Аригальерских пока не вышло. Он понимал, что рядом с ним отец (правда, вопрос был в том, насколько он соображал, что означала такая родственная связь), понимал, что кругом нет врагов, и на этом, пожалуй, все.
То, что он человек, а не зверь, то ли принимать не хотел и противился, то ли сейчас его организму для восстановления требовалась именно такая форма.
С того момента, как Виктран устроил переполох, прошло три дня. За это время домочадцы заново попривыкли к волку, но все равно огибали его по широкой дуге. Единственным, кто не желал понимать, что дядю морфа надо оставить в покое, был мой сын.
