Автор
В забытой усадьбе жарит злые духи семейных ссор и обид. Тлеющий шелковый ковер скрывает страшную тайну, а холодные взгляды женщины из будущего оживают давние розыгрыши и поругания. Каждое слово — жемчужина утоптанного времени.
Память напомнила мне слова мэтра Беранже, что здесь меня поджидало три ловушки. Не знаю, что они из себя представляли, подсознание мне подкидывало картину одну страшнее другой: что потолок катакомб обрушивается, что за мной гонится неведомое чудовище. Воображаемые звуки треска перекрытий, падающих камней и скрежет когтей гнали меня вперед. И подчиняясь неведомому инстинкту, я бежала, петляла, поворачивала, врезалась в камни, спотыкалась, но не останавливалась.
Пока вдруг в лицо мне не ударил нестерпимый жар.
Рывок назад напугал меня так, что я закричала и, услышав прорезавший мертвую тишину собственный крик, полный ужаса, я чуть не потеряла сознание.
– Манон! Манон! – голос Рина, удерживавшего мои руки, прорвался сквозь панику не сразу. – Манон, аккуратнее!
Я бессознательно пыталась защищаться и размахивала кинжалом.
– Манон, – Сангриено развернул меня к себе спиной и, сжимая мое запястье одной рукой, другой прижал к себе.
Только сумасшедший стук его сердца, шедший будто сквозь меня, привел меня в чувство, и я поняла, что уже какое-то время слышу и вижу.
Я обмякла в объятьях Рина, развернулась и обняла его шею, тяжело дыша и шмыгая носом. Слезы текли не переставая.
Сморгнув их, я увидела то, что заставило меня вздрогнуть.
Вот от чего оттащил меня Сангриено.
Обрыв, уходящий глубоко-глубоко.
Пропасть, посреди которой были разбросаны, как островки, выступающие столбы, а между ними откуда-то со дна прорывались огненные всполохи.
А еще, словно отзываясь на это пламя, на моих руках словно перчатки снова змеились неведомые золотистые узоры.
– Все хорошо, – услышала я бормотание Рина в мою макушку.
Как бы мне ни хотелось стоять так вечно, пришлось расцепить руки и отлепиться от него.
Лицо его выглядело бледным, измученным, а глаза лихорадочно блестели.
– Ты как? – только и смогла спросить я.
– Терпимо, – не стал он делиться со мной тем, что его терзает.
Рин теплой ладонью вытер мне слезы, поцеловал в кончик носа и спросил:
– Куда дальше, мое величество?
По всему выходило, что нам нужно на ту сторону обрыва, и перебраться туда можно было только по этим кочкам-столбам. Ближайший к краю был как раз на расстоянии прыжка, но… эта тропа, а это была именно она, шла не прям через пропасть, а по спирали.
Я понятия не имела, сколько времени займет у нас это препятствие, и хватит ли у меня на него сил.
