В далеком и загадочном месте юго-западной Ирана, где время выглядит совсем по-другому — глядишь и к 704 году до Р.Х., Макс Гончаров не понимает ни своих местонахождения, ни причин своего присутствия. Как будто бы его тело перенесло сюда в каком-то невиданном путешествии. Здесь он оказывается среди людей и событий, которые заставляют задуматься о смысле жизни и месте каждого из нас на свете....
Мне! Закончившему медицинскую школу в Аншане!
— Многоуважаемый Шимут, ответил жрец. — Этот раб совсем не прост. Он пришел неизвестно откуда, его волосы и глаза крайне необычны, как необычно его поведение и знания. Когда его привели в храм, его руки не знали следов труда или оружия. И он кланялся так, будто делал это впервые в жизни. Как вы думаете, о чем это говорит? Он либо из семьи богатых жрецов, либо врачей или магов. Он год чистил отхожие места в Аншане, когда выяснилось, что он в уме считает быстрее, чем вы на абаке.
— Да-да, я помню эту историю. Весь город обсуждал.
— И это не все. Его послали мести полы в храмовую школу, а он за полгода научился читать, писать и освоил математику, пока мял глину для учеников.
— Немыслимо! — ошарашенно сказал Шимут.
— Сам эну Нибиру-Унташ-Лагамар благоволит ему и внимательно следит за его судьбой. Я советую вам не раздувать эту историю, он еще может вас удивить.
— Хорошо, — задумчиво сказал врач. — Но, если воин умрет, я скажу его друзьям, что виноват раб, и пусть с ним поступят по закону. Руку отрежут, умнее будет.
— Подозреваю, он не доставит вам этого удовольствия. Давайте поспорим на пять сиклей серебра, что воин поправится.
— А давайте, — запальчиво сказал Шимут.
Макс посидел за телегой еще минут десять, а потом тихонько улегся на свое место, обдумывая услышанное, и незаметно уснул.
Глава одиннадцатая,
где Макс начинает плести первую в своей жизни интригу
Рано утром, Макс, поделав утренние дела, побежал к больному. К его удивлению, у того уже не было температуры, и он вовсю ел кашу из полбы. Макс размотал руку и увидел, что краснота и опухоль стали существенно меньше, как и количество гноя. Он повторил промывание, снова набил в рану смоченную соленой водой тряпицу и дал свои рекомендации:
— Много пить, бинты постирать и прокипятить, вечером приду.
Немногословные бородатые парни мотнули головой, и Макс побежал к своим. Идя с мешком за плечами и посвистывая, он поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет вечера. Как только зашло солнце, он, разобрав стоянку для своих господ, снова побежал к пациенту. Опухоль спала совсем, отделяемого из раны стало существенно меньше, а больной уже лопал за милую душу и травил байки окружившим его друзьям. Макс снова повторил перевязку и свои рекомендации.
