В далеком и загадочном месте юго-западной Ирана, где время выглядит совсем по-другому — глядишь и к 704 году до Р.Х., Макс Гончаров не понимает ни своих местонахождения, ни причин своего присутствия. Как будто бы его тело перенесло сюда в каком-то невиданном путешествии. Здесь он оказывается среди людей и событий, которые заставляют задуматься о смысле жизни и месте каждого из нас на свете....
Они оседлали трофейного мидийского жеребца, взятого у ассирийцев, провозившись втрое от обычного времени, и Ахемен опробовал новую конструкцию. Попону, на которой раньше и скакали, решили оставить под седлом, будя в голове Макса записанное где-то в подкорке слово «потник». Сам он такое точно знать не мог, не иначе, слово всплыло из генетической памяти, ну или из уроков литературы в нелюбимой средней школе.
Ахемен сделал круг, явно рисуясь. Потом ускакал далеко в степь, превращаясь в маленькую точку. Вернувшись, начал делать круги вокруг лагеря, а потом привстал в стременах на полном ходу, и рубанул мечом чахлое деревце, неизвестно как пытавшееся выжить в этой недружелюбной для него местности.
— Братья, если у нас будет сотня таких коней, да хороший доспех, мы завоюем весь Парс. А когда завоюем Парс, то соберем армию и пощупаем за толстое вымя светлого царя Шутрук-Наххунте, жирного мужеложца, рожденного собственной теткой и женатого на родной сестре.
— Да!!! Нечего нам за еду головы под ассирийские мечи подставлять!
— Мы соберем всех персов и завоюем себе лучшие земли, как подобает воинам. Вы, младшие сыновья, чей удел был гибнуть, чтобы не обременять собой отцовский надел, получите лучшие пашни, много рабов и самых толстых баб. И все вокруг будут вам завидовать. — Ахемен бил по самому сокровенному прямо в цель.
— Да!!! — восторгу персов пределов не было. Ребята они были простые, и мысли у них были простые.
— Во дела, подумал Макс. — А что, парень в тренде. Тяжеловооруженную конницу иначе содержать не получится. Это он правильно понял. Быть ему князем."
"Макс лежал на расстеленной попоне, пропахшей лошадиным потом, и наслаждался сытостью. Много еды — это счастье этого мира и недостижимая мечта для абсолютного большинства. Поэтому поесть сытно и разнообразно удавалось нечасто, а такие моменты вспоминались потом долго. Макс размышлял.
