В далеком и загадочном месте юго-западной Ирана, где время выглядит совсем по-другому — глядишь и к 704 году до Р.Х., Макс Гончаров не понимает ни своих местонахождения, ни причин своего присутствия. Как будто бы его тело перенесло сюда в каком-то невиданном путешествии. Здесь он оказывается среди людей и событий, которые заставляют задуматься о смысле жизни и месте каждого из нас на свете....
Тем не менее, Ахемен наконец сделал заказ, удивленно охнув от запрошенной цены. Но, ни сил, ни времени на еще один такой разговор у него уже не было, и он почти было согласился.
— Подожди, почтенный Ахемен. — вмешался Макс. — уважаемый мастер сделает нам скидку.
— Уважаемый мастер уже сделал такую скидку, какую еще никто не делал на этом базаре, — включился в игру торговец.
— Почтенный, мы готовы сделать этот заказ за половину объявленной стоимости. — Надо сказать, что Макс и не знал, сколько же это несчастное седло стоило.
— И зачем мне делать цену дешевле? — недоумевал мастер. Мы полдня потратили на сам заказ. И еще три-четыре дня я буду шить такое седло. Нет, цена справедлива, но из уважения к вам, я уступлю одну двадцатую часть. И клянусь великим богом Энки, вы не найдете никого, кто сделает вам это седло дешевле.
— Вы сделаете, почтенный. В два раза дешевле, — с улыбкой сказал Макс.
— Я? Почему?
— Потому что до конца года мы сделаем заказ на сто таких седел. Даю слово.
— Треть, — облизнул губы торговец.
— Половина.
— Половина, — уныло согласился торговец.
Они шли по городу, а у Ахемена раздувались ноздри.
— Сто седел! Ты сошел с ума? Ты знаешь, сколько нам обошлось одно? И ты дал слово.
— Мой князь! У тебя есть серебро. А зачем оно тебе, как не вооружать свое войско? Если у тебя не будет войска, то и серебро твое заберут. Причем вместе с твоей жизнью.
— Сто седел для сотни рослых мидийских коней, которых у нас нет. И сотня тяжелых копий, которых тоже нет.
— Будем думать, мой князь, будем думать.
Через четыре дня они получили заказанное, и сотня Ахемена тронулась в путь. Остальные остались в Сузах, заключив новый контракт. Вокруг чередовались привычные деревеньки, жмущиеся к великой по местным меркам реке Керхе. Гигантских каналов, подобных Междуречью, тут и близко не было, все было гораздо скромнее, поэтому вся жизнь протекала около воды.
