В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
Она чувствовала, как невидимые тиски сжимают ее череп, лишая возможности здраво мыслить."
"«Когда подступает истерика, задержите дыхание и мысленно сосчитайте до десяти, а потом сделайте вдох, глубоко и медленно». – Аврора вспомнила слова Закарии и последовала его совету. В голове немного прояснилось.
– Значит, я должна выйти замуж до окончания срока. Осталось чуть больше недели.
– Да. У тебя есть на примете подходящие кандидаты?
Аврора закрыла глаза, сжав указательным и большим пальцами переносицу. Она упустила из внимания столь важную деталь, как сроки траура у северян, а потому не торопилась с поиском кандидатов.
Но Дирк не знал об истинном происхождении Рэндалла, не знал обо всех проблемах между Арденом и Югом.
Авроре нужен был не простой муж. Ей нужен тот, кто не интересовался бы политическими интригами. Кто не стал бы лезть в дела правления Ардена и мешаться под ногами.
Она резко выпрямилась и сжала руки в кулаки в нервном возбуждении.
– Кажется, я знаю, кто идеально подойдет мне в мужья. Нужно только уговорить его.
Дирк удивленно приподнял бровь.
– И кто же он?
– Брат Рэндалла. Уилл Вейланд.
Глава 15
Ноябрь, 1135 г. со дня Разделения
Царевич Дирк находился в Вайтхолле три дня, и все это время Тина не покидала своей комнаты. Она бы чувствовала себя пленницей, за которой вот-вот явится палач, если бы не поддержка Норы.
Нора постоянно отвлекала ее от гнетущих мыслей своей болтовней, рассказывала последние сплетни замка и постоянно ругалась на «бестолковых» служанок. Хоть она и не до конца оправилась от смерти принца Рэндалла и леди Джоанны, однако старалась не показывать свою печаль.
Но не только Нора все эти дни поддерживала Тину.
Частым гостем в ее покоях стал Закария. Он навещал ее каждый вечер. Адепт был, как обычно, немногословен и задерживался ненадолго, но то, что он делал для нее, отпечатывалось на сердце несмываемыми чернилами, прямо как татуировки на его руках и шее.
В первый вечер он принес ей горячие, прямо из печи яблочные пирожки. Тина даже не удивилась тому, что он безошибочно угадал ее любимую начинку.
На второй день Закария принес новую цветную пряжу.
