Автор
В Лизиной комнате еще царит мрак, когда она слышит мамин голос с другой стороны стены. Ночь становится местом не только для отчаянных мыслей Лизы о своем непримиримом недовольстве соседями — Таня, ее бабушка и двое детей тоже спят глубокими сном. Каждый вздох в этой квартире дает о себе знать, будоража мрачную атмосферу недавнего утра....
Надо было срочно искать выход. И она поняла, что решать теперь ей. Что теперь она — сильнее. И тоже отвечает за все.
Отнесла в ломбард все свои цацки. Продали дорогую машину, продали квартиру и купили поменьше и попроще.
– Эй! — тормошила она мужа, лежавшего с застывшим взглядом на диване. — Эй! Поднимайся! Подставляй плечо! Ты — левое, я правое. Подпорочку соорудим. Чтобы не рухнуть. Не завалиться.
Битый небитого везет, короче говоря. Сценка та еще. Не для слабонервных!
Верка"
"Гурьян почти не появлялся, а если приезжал — ненадолго.
Вовке она ничего не сказала. Что толку? Скандал, развод. И с чем она останется? В чужой стране, с дочкой и без специальности? Вовка давал, конечно, деньги, но небольшие, на Лийкину школу, продукты, оплату жилья.
Каждую неделю — взорванные машины или заказные убийства.
Однажды спросила Вовку:
– Перебираться не собираешься?
Он ответил:
– Нет. Время не подошло. Дел много.
– Да, дела у тебя важные, — усмехнулась Верка. — А бельишко нарядное подошло? — поинтересовалась она.
Он дернулся:
– Подошло. Не беспокойся.
Разговор закрыт.
Однажды Вовка позвонил и сказал, что едет на неделю в Польшу, а оттуда — сразу к ним. Обещал Лийке, что поедут на море. Пошутил, что взял отгулы — на две недели.
– У тебя теперь вся жизнь — отгулы.
– Ты про прогулы забыла, — усмехнулся он.
– Приезжай, — сказала Верка. — Есть разговор. Серьезный. Я не шучу.
– Куда уж тут! — рассмеялся Гурьян. — Какие шутки!
Верка решила, что это будет последний разговор, так больше продолжаться не может. Она превратилась в законченную неврастеничку — руки трясутся, без снотворного не засыпает. Решила поговорить спокойно, без криков и истерик. Поставить точки наконец, определить свой статус.
