Вздрагивает, даже взвизгивает.
Вот ты и дала ответ, девочка. Скалюсь, ладонями упершись в стену, максимально ограничив ее телодвижения.
Она распахивает глаза, озадаченно смотрит на меня, медленно опуская ствол.
— Думала, заряженную пушку тебе, маленькому бесенку, дам? — улыбаюсь уголком губ. Залезаю в карман своей куртки, вынимаю патроны и высыпаю их на пол, металлическим звоном гипнотизируя ее. — Ничего не было, девочка. Чеховской нас вовремя застукал. А от того, что он видел, не беременеют.
Она чуть морщится, примерно догадавшись, о чем я.
— Я был сопляком. Подростком. Друзья хвастались своими достижениями. Брат от них не отставал. Мне тоже хотелось поскорее мужиком стать. Зная аппетиты своей дочурки, господин Чеховской решил, что мы с ней давно этим занимаемся. Слышать ничего не хотел. В общем, отбросив идею что-то ему доказывать, я быстро переключился на новые увлечения.
Медсестричка роняет ствол, стекая по стене. Запускаю руку за ее спину — тонкую, горячую, влажную. Пальцами касаюсь гладкой кожи, ладонью скольжу по пояснице, наблюдая, как она сдается — взглядом, дыханием, мукой на лице.
— Скажи, как я должен был признаться тебе в том, о чем сам всю жизнь хочу забыть? Это то же самое, что выплеснуть на тебя ведро помоев. Знал бы, что больной на всю голову господин Чеховской столько лет Лучиану моей дочерью считал, давно во всех подробностях рассказал бы ему, чем мы успели заняться до того, как он появился. Вернее, Адель успела…
— Хватит, — прерывисто выдыхает медсестричка.
— Вот именно. Мне об этом вспоминать так же противно. Но чтобы ты знала, я никогда, ни на одну секунду не испытывал к той змее даже каплю того, что чувствую к тебе. Подлая, циничная ведьма с гнилым нутром. Она тебе в подметки не годится. Неспроста увидела в тебе более сильную конкурентку, когда заказала. — Притягиваю ее к себе, сжимаю в кольце одной руки, пальцами второй провожу по нежной щеке. — Что стало с твоей самооценкой? Ты действительно подумала, что я… Черт! Девочка, ты полна сюрпризов.
— Тогда почему ты служишь ей? — всхлипывает она.
— Может, чтобы таких, как ты, защищать. Все сложно, на самом деле. В ее котле мой брат варится. Он же дурной, хоть и старше. Если не позабочусь о нем, с какими глазами я буду на могилу матери приходить? Что скажу ей? — Носом трусь о кончик ее носа, крепче сжимая в объятиях. Завоевываю снова и снова. — Я дал клятву, девочка.
