— Он целует меня — жадно и порывисто, будто хочет съесть. И только мама приводит его в чувство:
— Ну вы долго там миловаться будете? Согласна я. Забирай ее!
Она спит сном младенца. Не могу оторвать глаз от этого согревающего душу зрелища. Ангел. Во всем ангел. Мой ангел. Ни Глеб, ни брат, никто либо другой не посягнет. Убью, уничтожу, растопчу, по стенке размажу. Травмами, несовместимыми с жизнью, обеспечу.
— Спит невеста? — шепотом спрашивает Надежда Васильевна, заглянув в комнату.
Я сижу на полу у дивана, перед открытым ноутбуком, но любуюсь медсестричкой. Никак не могу на работе сосредоточиться. Поработила она меня.
— Я отвлекся. Еще минут пятнадцать — и верну вам компьютер.
— Я не из-за него, — отмахивается она. — Пойдем чайку попьем.
Чаю я уже обпился, а отказать неудобно. Подтыкаю одеяло, губами касаюсь виска медсестрички и тащусь на кухню.
Надежда Васильевна ставит передо мной кружку чая, придвигает вазочки со сладостями, а сама отворяет окно, выуживает пачку тонких сигарет из-за холодильника и, сев на подоконник, закуривает.
— Ася не знает, — сообщает, выпуская струю дыма в форточку. — Не расскажешь?
— Узнает, — предрекаю. — От нее сложно что-то скрыть.
— Ты, Камиль, на меня зла не держи, я о тебе справки навела. Теневой бизнес вашей семьи хоть нигде и не мелькает, но легко догадаться, чем вы промышляете.
— Да, у нас не все законно. Вы представляете себе масштабы налогов, если мы будем указывать свои реальные доходы с завода, клуба, саун?
— Ты мне зубки не заговаривай, зятек, — посмеивается она. — Не напрягайся, жизни учить не стану. Ты уже большой мальчик. По глазам вижу, много всякого пережил. Знаешь, как дорогу себе прогрызать. Я не потому тебе дочку свою вверяю, что у тебя пресс в кубиках и соблазнительный шрам на брови, а потому что ты ее стеной и опорой будешь. От самой разрушительной стихии защитишь. Она же у меня наивная добрячка. Всегда боялась, как бы она не стала игрушкой в непорядочных руках. Ты любишь ее. Сильно любишь. Чем бы ни занимался, а ее собой от любого врага закроешь. Мне большего и не надо. У меня к тебе только одна просьба будет. — Снова затягивается, выпускает дым с паузой и вздыхает: — Куда бы вы ни отправились, ты ее от меня не отрывай. Звоните, пишите, хоть как-то сообщайте, что с вами все хорошо. Мне не обязательно знать, где вы. Достаточно знать, что вы живы.
Умная женщина. Сказал бы даже, очень умная. Четко границы знает. Куда можно, а где моя вселенная под запретом.
