— Вы знакомы с криминальным миром? — спрашиваю прямо.
— Мне пятьдесят. Я столько детективов перечитала.
— Вы понимаете, что я не о детективах.
— Я, Камиль, девяностые пережила. Нужда на многое толкала.
— Ясно, — киваю понимающе. — Даю вам слово, вы не потеряете дочь.
Надежда Васильевна едва успевает выбросить окурок и закрыть окно, как в кухню входит сонная медсестричка. Опускает свои вялые руки на мои плечи и плюхается ко мне на колени.
— Камиль, почему ты ушел? — мурчит, носом уткнувшись в шею.
— Это я отвлекла его! — спохватывается Надежда Васильевна. — Показывала, какой кран мне Наиль установил. Да решили чаю попить.
Медсестричка чуть отстраняется от меня, морщит нос:
— А почему сигаретами пахнет?
— Открыла форточку, чтобы проветрить, а сосед снизу дымит, все сюда и потянуло.
Красиво брешет, не подкопаешься.
— Камиль, пойдем спать, — зевает моя девочка.
— Ну все, идите-идите! — выпроваживает нас Надежда Васильевна.
Я беру медсестричку на руки и уношу в комнату. Уложив, укладываюсь рядом. Прижимаю к себе, носом зарываюсь в ее макушку. С ума схожу от ее запаха. А сопит так сладко, что все мысли из башки выветриваются. Алкоголичка моя. Никак от похмелья отойти не может.
Не замечаю, как отрубаюсь. Дрыхну мертвым сном. Кое-как глаза на рассвете продираю. Совсем сдал. Раньше в три уже на ногах был. Но успеваю доделать дела и раздобыть желаемое до завтрака. А потом мы с медсестричкой уезжаем с целой сумкой гостинцев.
— Куда? — интересуется она уже в машине.
Я смеюсь. Ее любимый вопрос. Уже традиция.
— Мне кое-что уладить надо. Последнее дело Камиля Асманова.
— Очищением совести.
— Камиль, ты бы хоть соврал для интриги, — хихикает она, включая радио.
— Пацану одному братское напутствие дам, и поедем к брату.
Медсестричка не спорит. Знает, что я поеду туда с ней, или без нее. Не могу пропустить картину поражения Адель. В первых рядах наблюдать буду, смаковать.
Подъезжаю по «пробитому» адресу к старой общаге. Заряжаю ствол, убираю под куртку, целую медсестричку.
— Камиль, ты же никого убивать не собираешься? — произносит она слишком жалобно.
— Это для самообороны. Всегда надо быть начеку. Сиди здесь, никуда не выходи. Скоро вернусь.
Она кивает, улыбнувшись совсем неестественно. Волнуется, невеста моя. Переживает.
Надеваю темные очки, поднимаю ворот куртки, плечи втягиваю. Мордой в пол вхожу в вонючую общагу. В лифт даже не суюсь. По лестнице на шестой поднимаюсь. В конце коридора останавливаюсь перед нужной дверью.
