Но едва я переступаю порог, как он спрашивает:
— Череп наш… Он же твоему брату служит? Как он?
Невольно вспоминаю первую неудачную операцию медсестрички и хмыкаю:
— Откинулся Череп, уже с месяц как. Не хочешь за ним отправиться — значит, береги себя.
Я возвращаюсь в машину, чувствуя себя едва ли не Матерью Терезой. Будто с самим собой из прошлого встретился, братский совет дал, благословил, от ошибок уберег. Если уберег… Мир наш коварен, облеплен красивой грязью. Дотронься — и потеряешь себя.
— Ты долго, — бурчит медсестричка.
Протягиваю ей купленный в ларьке кофе и шоколадку.
— Тебя я «убивал» дольше, — улыбаюсь, заводя машину.
— Ты не выполнил приказ. Что тебе за это будет?
Да, я не выполнил приказ. Даже не притронулся к пушке. Ни единой угрозы не произнес. Черт, как же ты изменила меня, девочка!
— Просто не заплатят. Ты об этом не переживай. Скажу, что не нашел пацана. Залег тот на дно. Ждать надо.
— Поверят? — хмурится она.
— Мне? — усмехаюсь. — Пусть рискнут не поверить. — Выезжаю на дорогу, прибавляю скорость. — Не думай об этом. Лучше представь себе физиономию Адель, когда она узнает, кто такой ее Глебушек. Этим только с попкорном любоваться.
Медсестричка улыбается. Не может скрыть, как мечтает об этом.
— Гони, — просит, разворачивая шоколадку. — Мне уже не терпится.
Резиденция ада на земле. По-другому у меня язык не поворачивается назвать виллу Чеховского. Окропленное слезами и кровью место. Тут леденеют пальцы, замирает душа. Ноги становятся непослушными. Здесь господствуют тьма и грех. И только Лучиана остается настоящим лучиком света, ради которого я готова приезжать сюда снова и снова.
Она выскакивает нам навстречу и бросается в мои объятия. А мне безумно стыдно перед ней за то, как я повела себя при нашей последней встрече. Странное чувство — любить ее, зная, что ее мать меня заказала; и пренебрегать ею, думая, что она дочь моего любимого мужчины.
— Я так рада, что ты вернулась! — ликует она, прижимаясь ко мне. — Я знала! Знала, что вы помиритесь!
Входя в дом, мы узнаем, что Адель и Чеховской уехали в больницу к Глебу.
— А дедушка в библиотеке, — докладывает Лучиана.
— Хорошо, что нам в другую сторону, — бухтит Камиль, беря курс в противоположном от библиотеки направлении.
Они так и не помирились, но сегодня у меня нет ни малейшего желания убеждать Камиля, что он не прав. Прошлого раза по горло хватило.
