Я кожей чувствую, что если еще хоть раз она вякнет какую-нибудь гадость обо мне, Камиль и ей двинет.
Мы выходим из кабинета, и я останавливаюсь.
— Камиль… Что ты накопал о нем?
— Много всего. Точно хочешь знать?
Я пожимаю плечами. Он сокращает расстояние между нами до миллиметра, берет мое лицо в свои ладони и заглядывает в глаза:
— Обманщик, ловелас, продажный бабник. За хрустящие купюры научился девичьи сердца разбивать. А позже жадность резьбу сорвала. Ты лишь одна из многих его жертв. Не сообщница и не предательница. На тебе его грязи нет. — Он губами прикасается к моему лбу и крепче прижимает меня к себе.
Я выдыхаю. Удивительно, я боюсь запачкаться злодеяниями Глеба, но чувствую себя абсолютно чистой, будучи невестой киллера. Никогда не знаешь, что прячется под оберткой и какова начинка на вкус, пока не попробуешь.
— Камиль, — привлекает наше внимание появившийся в коридоре Чеховской старший. Мы одновременно переводим на него взгляды. — Ты готов поговорить?
— Нет, — цедит Камиль.
— Я не уеду, пока мы не договоримся.
— Значит, тут умрешь. Этот дом все равно похож на склеп.
Господи, из-за этого человека мы с Камилем едва не расстались, но сейчас, снова видя его, я испытываю к нему жалость. Снова папу вспоминаю.
— Камиль, — шепчу его имя очередной раз.
— Я буду с тобой. — Беру его за руку. — Если отец не против? — Смотрю на Чеховского, и у него расслабляются напряженные мышцы лица. Словно мое обращение согрело его, бальзамом раны смазало.
— Я даже буду рад познакомиться с вами, Анастасия, — отвечает он, произнося это имя с особой нежностью. О покойной бывшей жене вспоминает. Кажется, даже ждет, когда же за ней отправится.
Из кабинета доносится звон разбитого стекла и протяжный вой Адель.
— Что там? — хмурится Чеховской.
— Белочка, — роняет Камиль. — У Адель.
— Не знал, что у вас водятся белки.
— Только одна. Но очень крупная. — Его взгляд касается моего лица, становится мягким, почти бархатным. — Хорошо, идемте поговорим.
Господин Чеховской не припоминает мне, как я угрожал ему стволом. На него это не похоже. Обычно давить на человека доставляет ему удовольствие. Постарел мужик.
В гостиной он садится на диван. Я не планирую тратить на него много времени, поэтому задерживаю медсестричку, когда она тянет меня к нему. Не спорит, девочка. Остается со мной.
— Ты, Камиль, не сердись на меня, — начинает господин Чеховской. — Когда старуха с косой в дверь стучится, о многом думаешь, чему раньше значения не придавал.
