Почему-то хочется продлить этот момент. Чем дольше Камиль находится подальше от своей семейки, тем больше у меня шансов показать ему другую жизнь.
Украдкой замечаю, как он обводит комнату взглядом.
— Простота выглядит уныло, да? — хмыкаю я, забинтовывая руку.
— У нас была такая же квартира. Чеховскому казалось, что с двумя детьми в ней тесно. А когда мне исполнилось три и мама вышла из декрета, он нашел еще одну причину, почему сын должен жить с ним: за нами некому присматривать. В четыре я остался один. Брат бывал у нас только по выходным, и то — не всегда. Кстати, именно на балконе той квартиры мы впервые покурили, — с ностальгией смеется он. — Я кашлял часа два и был красным, как рак. А у брата были длинные волосы, и он спалил челку. Из-за этого предки сильно повздорили, и мы с братом стали видеться еще реже. Так что я был счастлив, когда Чеховской забрал меня из детдома.
— А мы с Викой однажды запустили воздушного змея с балкона. Он запутался в деревьях, леска оторвалась, и папе пришлось лезть за ним, потому что мы обе истерили.
— Ты почти не изменилась, — подшучивает он, и я рефлекторно кулаком толкаю его в плечо. Тут же осекаюсь, опомнившись, что не такие уж мы и друзья, как я расписала наши отношения маме, но поздно — Камиль уже держит меня за запястье и тянет на себя.
Господи, у меня дыхание замирает, а сердце из груди выпрыгивает от того, как меня засасывает бездна его глаз.
— Молодой человек! — учительским тоном нарушает наше уединение мама, двумя пальцами держа пистолет. — Не подскажете, что это такое?
— Зажигалка, — на автомате выдаю я, крепче сжав запястье медсестрички.
Прикольно смотреть на эту Надежду Васильевну и видеть, какой станет ее дочка с возрастом. Очуметь просто! Они и внешне очень похожи, и по характеру обе своевольные.
— Вы мне сказки не рассказывайте, а то подкурю сейчас вам сигаретку.
— Мама, Камиль работает телохранителем, — вмешивается медсестричка, выкручивая руку из моей хватки. — Положи пистолет на место. Лучше достань курочку. Пахнет аппетитно, а мы зверски проголодались.
— Вы что-то от меня скрываете, — хмурится маман — так же комично, как ее дочурка, когда хочет выглядеть сердито. Наверное, мне нужно испугаться, но хочется ржать. — Одежду я развесила. Заканчивайте тут и к столу.
Она кладет ствол у телевизора и прикрывает газетой. Находчивая женщина.
Медсестричке удается избавиться от моих тисков. Пользуется бессилием моей раненой руки. Ну пусть-пусть.
