Если вдруг решишь заговорить, сообщи парням. Устал я, домой поеду.
Устал он, мать его за ногу!
Понимаю, что до завтра могу кони двинуть. Жаль, что с медсестричкой так вышло. Наобещал ей много всего. Она поверила, дуреха.
— У меня есть просьба. Девчонка… Та, что была со мной…
— Что с ней? — равнодушно спрашивает следак, собирая фотографии.
— Без меня ей крышка.
— То есть ты признаешь, что твоя семья занимается незаконными делами?
— Ни слова не сказал об этом. Но тот, кто убил Римму, может и за ней прийти.
Он хмыкает, закрывая папку и вставая. Плевать ему на медсестричку. В погоне за крупной рыбой не считает невинные загубленные души.
— Черт! — рявкаю я, дернувшись на стуле. — Слышишь ты меня или нет, сукин сын?!
В его глазах загорается нездоровый блеск. Ну же, гад, давай, шевели извилинами!
Постучав в дверь, он велит:
— Его бесполезно пинать. Сдохнет, а ничего не скажет. Я другую ниточку нашел. — Скалится волчарой, поглядывая на меня.
— Только тронь ее! — рычу, выкручивая запястья из наручников, готовый вцепиться в эту тварь. — Если с ее головы хоть один волосок упадет, я тебе глотку перегрызу, господин следователь.
Тяжелый кулак, заехавший мне в челюсть, выбивает из меня скрипучий выдох. Острая боль в шее лишает меня зрения и почти слуха. В ушах начинает звенеть. Моя обмякшая туша соскальзывает на пол, едва руки освобождаются от стальных кандалов. Сквозь непрекращающийся звон слышу крики и грохот металла, когда меня волоком тащат по бетонному полу вдоль длинного коридора. Даже запах крови не перебивает здешнюю вонь. Плесень, моча и крысы. От этого амбре тошнота подкатывает к горлу, окончательно перекрывая дыхание.
Интуиция подсказывает мне, что ни хрена я не в участке. Меня явно упрятали в земную резиденцию преисподней. Закидывают в ледяную камеру, как мешок навоза, и запирают массивную дверь на все замки и засовы.
— Ваши апартаменты, кусок говна! — посмеивается кто-то крайне смелый, оказавшись по ту сторону двери. — Толкан в углу прямо возле умывальника. Утром будет жратва. Так что «ол инклюзив». Наслаждайся!
Собрав остатки сил, я приподнимаю руку и выставляю вверх средний палец. Любитель почесать языком затыкается, щелкнув оконной задвижкой.
Не в состоянии подняться, я даже не пытаюсь куда-то ползти, искать постель в этой кромешной тьме. Просто выдыхаю, довольствуясь тем, что все закончилось. Хотя бы на сегодня.
Кое-как переворачиваюсь на спину. Тело будто не родное.
