Автор
Когда строительство Вавилонской башни замерло, Яфет отправляется в гиперборейские земли, чтобы договориться с сильными неврами о пути в Гиперборею. Необходимость получить цветок папоротника становится центральной интригой, а судьба племени зависит от успеха этого странного союза.
– Эти муравьи доходят до воды и бегут назад.
Соколиный Клюв глянул на тцара, быстро спросил:
Тцар кивнул, поправил ножны с мечом на поясе.
– На том берегу этих тварей можно не опасаться.
Вскоре дозорные отыскали брод, воды по колено, они первыми оказались на другом берегу. Керголл сказу разослал отрады в разные стороны, а сам с десятком воинов поехал вдоль берега, напряженно всматриваясь вперед и по сторонам.
Воины пересекли реку верхом, не замочив ног. Военачальники и Соколиный Клюв с помощниками тоже переправились одними из первых.
Тцар подъехал к воде, ощутил ледяное дыхание реки, будто течет из самых глубин подземного мира.
Солнце висит высоко над землей, кажется далеким яблоком из слепящего желтого огня.
Однако жара от него нет, как было в Вавилоне и соседних с ним землях. Здесь же, в Гиперборее, природа пробуждается после зимнего сна. Однако пробуждение это тянется долго, пусть и уже всюду зеленеет трава и листья на деревьях.
Пока Яфет переправлялся через речку, задумчиво всматриваясь в быстро текущую воду, пару раз почудилось, что рябь на поверхности воды складывается в едва заметный призрачный лик – родной и теперь уже такой недосягаемый лик Златокоры.
Следом в воду начали заходить остальные, народу на берегу видимо-невидимо, держат в руках немногочисленные пожитки. Люди переправляются цепочкой, бредут по щиколотку в весело журчащей воде.
Едва Аркунар вынес на берег, и вокруг заблестели на солнце многочисленные брызги, Яфет со злости пришпорил животное. Погнал прочь от реки, от шума толпы, которая уже позабыла, что Златокоры больше нет, что Род, как многие его соратники величают Незримого бога, забрал ее в жертву.
Яфет вспомнил, что отец называл его Саваофом, но другие звали уже иначе. А чем больше времени проходило после смерти Ноя и матери, тем чаще Яфет замечал, что в устах вновь расселившихся по земле людей имя сотворившего этот мир коверкалось и разных землях обретало свое, отличное от других, звучание.
К тому же, люди все чаще видели переживших Потоп детей Лилит, и ее саму. И вот уже возводят жертвенники не одному лишь Единому и Незримому, а целой ораве богов, а то и демонов. Жрецы заливают жертвенные камни кровью животных и людей, оставляют детям Лилит девственниц – все, как и было до Потопа.
Яфет пришел к выводу, что в этот раз Саваоф стирать людей с лица земли не спешит. И, похоже, вовсе не собирается.
– Теперь это должны делать сами люди, – проговорил он вслух для самого себя.
