Все трое остановили коней, те равнодушно щиплют траву. Ратибор сидит в седле бледный, как мел. Неверяще смотрит то на Громострела, то на Соколиного Клюва. Молодой воиначальник сжался в комок от отчаяния и ужаса.
Когда подъехал Яфет, Ратибор взглянул настолько пропитанным болью взором, что тцар на миг вздрогнул, но в тот же момент сам ощутил, как в горле образуется тяжелый жгучий ком.
– Яфет, – проговорил Ратибор хрипло, с трудом выталкивая слова, будто ворочает тяжелые камни. – Тцар…как же так? Я оставил сестру под твоей защитой! Как ты позволил ей умереть? Почему не защитил, не предотвратил?!
В глазах воина блеснули слезы, в голосе проскакивают безумные от горя нотки.
– Ты никогда не боялся ни людей, ни богов! – продолжал он, глядя на Яфета снизу-вверх и аж превстал в стремянах. – Ты с братьями бросил вызов самому Роду, когда начал строительство Башни! Как же ты мог отдать в лапы смерти Златокору? Почему не сберег? Почему?!!
Ратибор взвыл, словно раненный зверь. Плечи затряслись от прорвавшихся наружу рыданий.
Громострел и Соколиный Клюв тревожно переглянулись. Старший воевода быстро посмотрел на правителя, но Яфет едва заметно качнул головой. Ему показалось, что собственный череп вдруг стал весить, как огромный валун, а рот стремительно заполняется горечью.
Однако держится в седле прямо, с тцарским достоинством и мощью, но в горле и желудке такое чувство, будто проглотил копье. Во рту, точно яд, растекается металлический привкус.
– Ратибор, – произнес он негромко. – Я оплакивал Златокору так же, как и ты. Оплакиваю до сих пор. Поверь, я ничего не мог сделать… Она навеки в моем сердце. Но мне, как правителю, приходится с этим жить и заниматься повседневными заботами, смотреть вперед и думать о своем народе. И не только, как правителю, но и как мужчине – у нас у всех ответственность, обязанности – перед теми, кто еще жив и зависит от нас. Златокора была для меня и тебя самым дорогим человеком. Но остались женщины и дети нашего рода, которые нуждаются в сильном плече.
Он посмотрел Ратибору в глаза, и на миг внутренне сжался, узрев, каким бледным и подавленным выглядит этот всегда бодрый и веселый парень.
– Наш долг, – продолжил Яфет, преодолевая навалившуюся горечь, – взять себя в руки и сделать все, чтобы их защитить в этих землях, кто бы или что бы нам ни встретилось. Долг мой и твой, Ратибор. И всех воинов, что идут с нами.
Ратибор отвел взгляд раненного зверя в сторону и молча посмотрел в сумрачное небо.