Автор
Эмерелд охватывало волнующее чувство любопытства: голова была как живое создание, скользящее тело казалось фантастически реальным в этой водной оболочке. Плавательное устройство игриво колебалось вокруг нее, будто манипулировало самим собой, вызывая желание и смех.
— Прости меня, Шон. Ты не представляешь, как я тобой восхищался, как поклонялся тебе и как ненавидел себя за то, что сделал!
— Если ты еще раз попадешься на моем пути, то потеряешь не только большие пальцы на руках, но и останешься без своего петуха и яиц, когда я с тобой покончу.
Теперь Джона Монтегью трясло так, что он мог сам себя изувечить.
— Смотри, не обмочись, Джонни, — заметил Шон, убирая нож у него из промежности. — Сегодня я не стану этого делать.
Монтегью-младший шумно вздохнул, совсем в этом не уверенный.
Шон О'Тул чиркнул серной спичкой и зажег свечи у кровати Джонни.
Тот смотрел на незваного гостя широко открытыми глазами. Его кумир разительно изменился. Прежними остались только голос да стальные глаза, горящие серебряным пламенем.
— Ты пришел не затем, чтобы убить меня? — спросил Джон.
— Я не хочу убивать тебя, я хочу, чтобы ты принадлежал мне душой и телом, Джонни Монтегью.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Только скажи, и я исполню. — Он сел на край кровати, а его собеседник устроился на стуле лицом к нему.
— Ты служишь в Адмиралтействе. Я хочу, чтобы ты достал записи обо мне и уничтожил их. Все должно выглядеть так, словно имя Шона Фитцжеральда О'Тула никогда там не фигурировало. Нужно уничтожить все бумаги о моем аресте и обвинении. Если это не будет выполнено, мы с моим ножом вернемся.
— Все будет сделано, как ты говоришь. Они не смогут больше арестовать тебя, потому что не останется никаких следов твоего мнимого преступления или вынесенного приговора.
Губы Шона изогнулись в полуулыбке. Он закинул ноги на кровать Джонни, а руки — за голову.
— У меня не было связи с внешним миром. Что произошло за эти пять лет, Джонни?
— Моя мать сбежала из дому через несколько дней после праздника. Мы с сестрой больше ее не видели. Твой брат был ее любовником, но я не знаю, известно ли ей о его смерти… Потому что я не представляю, жива ли она сама.
— Эмбер была шлюхой.
— Ирландской шлюхой! — ввернул Джонни.
— Touche[7], Джонни.
— Я полагаю, ты знаешь, что твой дед, Эдвард Фитцжеральд О'Тул, умер от ран, после того как его арестовали за предательство?
— Я понимал, что он не выкарабкается, — спокойно заметил Шон. — Это еще одна могильная плита на совести твоего отца. Я полагаю, Монтегью донес на него.
Глаза Джонни расширились от ужаса. Но когда он все обдумал, то согласился с таким вариантом:
— Я не стану его оправдывать.
