Легкие, раздувшись, как кузнечные меха, забирали столько воздуха, сколько и не нужно. Сердце билось так неистово, что удары его отдавались в ушах.
Она слышала шаги Бериша, который осматривал верхний этаж. Нужно предупредить его.
Мила побежала назад, через все комнаты, в которых побывала, и снова очутилась у подножия главной лестницы с резными перилами. Прислушиваясь к малейшему звуку, улавливая малейшее движение вокруг, она стала подниматься, по-прежнему сжимая пистолет.
Добралась до первой площадки, но так и не смогла разглядеть Саймона. Прислонившись спиной к деревянной панели, поняла, что там имеется потайная дверца, совершенно слившаяся со стеной.
Странно, что Бериш ее не заметил.
Она пнула ногой по плинтусу, и открылся обычный чуланчик, где держали пылесос и моющие средства. Мила уже собиралась закрыть дверь, но расслышала какой-то звук.
Она прислушалась. Стала считать секунды, досчитала до минуты – ничего. Но отступаться не хотела. Была уверена: стон раздавался.
И он повторился, короткий, сдавленный.
Призрак, подумала она, вспомнив голосок, который слышала в «Запределе».
Мила встала на четвереньки: она поняла, откуда в чуланчик доносится плач. Вентиляционная решетка, через которую подается тепло.
Звук доносится снизу, сказала она себе.
Нужно было бы предупредить Саймона, но ею овладело тревожное стремление поскорее выяснить, в самом ли деле кто-то зовет на помощь. И она спустилась по лестнице, чтобы найти вход в подвал. Скорее всего, он на кухне; Мила туда вернулась.
Действительно, позади стола виднелась серая дверца с латунной ручкой. Мила сдвинула стол, подергала. Дверь была открыта. За ней – ступеньки, ведущие в бездну.
Мила заколебалась. Много раз на протяжении ее карьеры сыщика ей приходилось исследовать темные и опасные места. Места, которые нормальные люди с трудом могут себе вообразить, куда не сунется ни один человек, обладающий хотя бы малой толикой благоразумия или чувства самосохранения. Даже если он – полицейский. Но для нее такой вопрос даже не стоял.
Но на этот раз совсем другая мысль посетила ее и заставила замешкаться.
Если я сейчас погибну, для Алисы все кончено.
Но если она не спустится и не посмотрит, что там внизу, то не найдет ответов, которые ищет.
Это не моя дочь, твердила она себе, вспоминая услышанный стон. Но и тут мог быть обман.
Из подвала дохнуло зловонной, промозглой сыростью. Мила решила пойти ей навстречу и ступила на первую из ступенек, ведущих в знакомую ей тьму.
У нее не было фонаря.
