В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Выйдя из приземистого здания аэропорта, Георгий повел всех к длинному черному лимузину. Возле лимузина стоял араб в черных брюках и белой рубашке. Он разговаривал с кем-то по мобильному. Увидев приближающегося Георгия, он заулыбался, сказал что-то напоследок в трубку и сунул мобильный в нагрудный карман рубашки.
Поздоровавшись по-русски с Георгием и Рефатом, араб открыл дверцы лимузина.
Ехали они около часа. Машина изнутри была похожа на роскошный микроавтобус — три ряда пассажирских сидений на таком расстоянии друг от друга, что можно было спокойно протягивать ноги.
Ника и Виктора запустили на заднее сиденье. Рефат и Георгий сидели сразу за отсеком водителя.
— Захария здесь? — спросил Рефат у араба.
— Здесь, здесь, — ответил тот по-русски почти без акцента. — Он уже ждет.
— А новости получили? — поинтересовался Георгий.
— Не знаю… Я сюда прямо со склада ехал…
В машине зазвонил телефон, и араб поднял тяжелую толстую трубку автомобильного аппарата. Говорил с кем-то по-арабски. Потом опустил трубку на место.
"Въехали в Лимасол. По обе стороны дороги появились некрасивые железобетонные коробочки с плоскими крышами, из которых торчали антенны и необрезанные прутья арматуры.
Машин на дороге было немного, но зато из тех, что ехали навстречу, половина оказалась такими же старенькими лимузинами.
— Что это здесь построили? — удивленно спросил Георгий, глядя на высотную башню какой-то новостройки.
— А, это банк будет, — ответил араб.
— Посидите пока здесь! — обернувшись, сказал Нику и Виктору Георгий.
Георгий и Рефат вышли из машины. Араб проводил их до входа в здание, потом вернулся.
— Кушать хотите? — спросил он и тут же открыл их дверцу. — Выходите, перекусим!
Он подвел их к маленькой забегаловке на первом этаже соседнего дома.
Снаружи на тротуаре стоял деревянный столик и пять стульев.
Араб показал ему три пальца и ткнул на вертикальный вертел. Тот кивнул и взял в руки длинный кухонный нож.
— Вы что, из Москвы? — спросил араб, повернувшись к Виктору и Нику.
— Нет, — ответил Ник. — Он из Киева, а я из ниоткуда… Араб кивнул.
— Меня зовут Халед… Я сам из Ирака, но здесь живу.
