Автор
Милана убеждалась, что нашла лучший способ избежать танцев с германскими офицерами. Но вместо спальни оказалась на раскладушках в чужой стране. Внезапно вспомнил слова матери: "Всегда есть выбор". Вот тогда Милана и решила сыграть по другим правилам, пытаясь выжить и найти способ вернуться домой. Комната переполнялась странным, почти мистическим духом, а мир вокруг казался суженным и загадочным....
Но он сдерживается, не показывает своей сущности, ради меня? В руках себя держит? Поцелуй уже рушит все границы. Язык проникает глубже, жжеще. Его руки мнут мою попку, да с такой силой, что без синяков не обойтись. Я вся мокрая, уверена, если ноги расставить, то подо мной озеро будет из похоти и возбуждения. Я теку перед ним, от него, от его требовательных губ, жадного языка, грубых рук."
"— Хочу… прошу… Ганс, — я умоляю, меня трясет, я на грани, не могу сдержаться, пальцы его за галстук тянут с такой силой, что скоро задушу.
Глава 4
— Знаю, — рычит, усмехается и опять губы мои в плен берет, ох… Он упирается в меня бедрами, впечатывает в стену, я чувствую, насколько он возбуждён, как сильно меня хочет. И это не может не радовать.
Ганс хватает меня за руку, тащит по коридору, а я бегу за ним, облизываю распухшие губы, меня трясет, как у него так получается? Почему доводит меня до такого состояния? До него никогда так на мужчин не реагировала, думала, что все это бред.
Мы залетаем в кабинет, надеюсь мы здесь одни, я оглядываюсь по сторонам.
— Ищешь кого-то? — Насмешливый тон, вот же Дьявол, вот как он себя так контролирует? Не набрасывается, не рвет на мне одежду, хотя хочет, я же знаю… я чувствовала, как он возбужден, на каком он пределе.
— Мы здесь одни? — Голос дрожит, руки трусятся, этот мужчина творит со мной плохие вещи. Я как развратная женщина в воображении похабные картинки прокручиваю, позы, крики, стоны, как его руки меня сжимают, как язык с телом моим играет.
— Тебе еще кто-то нужен? — наступает, безжалостно, нагло, эта ухмылка вгоняет меня в ступор.
— Ты нужен, — выдыхаю, господи… а ведь хотела же не сдаваться, хотела же сильной быть.
— Уверена? — Ха, а если отрицательно отвечу, выпустит? Отпустит? Хотя, о чем я, сама не уйду, не отойду от него.
— Разве по мне не видно? — По губам языком прохожусь, а думаю уже о разврате, о том, как член его в рот возьму, как рык его услышу… Господи, Милана, так нельзя.
— Ты готова, когда угодно и где угодно на члене моем скакать, ничего не пугает, — рычит, как же пошло все это звучит, краснею, тушуюсь.
