Пусть всё будет по закону той страны, где я выросла! Я не навязываюсь вам и не собираюсь более обременять своим присутствием, не подумайте, но это моё право — выбрать собственный путь. Я выбрала. Я остаюсь.
Повисла пауза. Я чувствовала на себе взгляд Дракона и боялась поднять глаза. Но ещё больший страх вызывала мысль, что он подумает, будто я остаюсь ради него. Навязываю себя.
Это было неправдой. Неудачный брак научил меня многому. Например, что воля того, кто рядом — не менее священна, чем раскрашенные витражами своды храма Троединого.
Я решилась и посмотрела на Ингвара, сидящего в кресле за письменном столом. В его взгляде странным образом смешивались сожаление и угасающее пламя гнева. Я чувствовала его эмоции как свои.
— Хорошо. Допустим, так и будет. Вы остаётесь. Знаете, что ждёт вас лично в таком случае? — Мужчина говорил сухо, будто зачитывал отчёт, сплошь состоящий из цифр. — Есть два варианта. Первый — Эдриксов осуждают. Вы идёте как соучастница. Молчите, я знаю про ваш Дар и помощь следствию! Только поэтому вас, вероятно, ждёт не публичная казнь через отрубание головы, а более гуманная. Скажем, отнятие Дара. Без него Маги долго не живут. Так что это равносильно казни, только умирать вы будете несколько дней.
Я молчала и смотрела на Ингвара, как кролик на удава: чувствуя в его взгляде и словах смерть, её неотвратимость и невозможность помилования. Тем временем, Дракон продолжил, соединив кончики пальцев перед собой всё так же буравя меня огненным взглядом:
— Второй вариант. Менее вероятный, но вполне возможный. Вас пощадят, но сотрут память, превратив в безымянного солдата Министерства. А родным скажут, что их дочь погибла. Покончила с собой или ещё что, неважно. Вашим делом станет создание магических отпечатков. Везде и всюду, куда вас пошлёт Око. Финал предрешён: Дар истает, изойдёт на нет, и вы погибнете тихо и незаметно для всех, кому были когда-то дороги. Так что из этого вы выбираете?
Ингвар замолчал и ждал, пока я смогу осознать, что мне надо уехать. А главное, примерюсь с этим. Однако я была поражена в самое сердце совсем иным:
— Значит, вы всё знали с самого начала. И втянули в свою игру, понимая, что мне не дадут спокойно жить, — тихо произнесла я. Мой взгляд затуманился.
— Это не я втянул вас, если быть точным. Вы сами предложили свой Дар Оку. Пусть и в моём лице, — ответил Ингвар и снова принялся мерить шагами кабинет. — Я не отрицаю, что способствовал этом. Да и признаться тогда я считал, что вы такая же, как и Эдриксы.
