Ночь вспыхивала огнями из окон бывшего поместья. Яркие фонари освещали гулкую тишину заднего двора, где скопилась дружная компания. Кэтрин едва успела пройти калитку прежде чем захлопнулась, и уже чувствовала взгляды на спине. Внутрь входил отряд вооруженных мужчин в полном параде — явно приехавший из города с непонятной задачей....
Наоборот, – ответила я, только теперь сообразив, что за всеми этими волнениями, даже не заметила, как улучшилось моё состояние. – И выспалась, и ощущаю прилив сил.
– Ночью, пока ты спала, я направил малышу свою силу, помогая укрепить его защиту. Она получилась очень серьёзной. И он, судя по всему, наконец, успокоился и почувствовал себя в безопасности. Но после свадебного ритуала его будет защищать ещё и родовая магия.
Герв глянул на часы, закреплённые на запястье.
– Пора, Кэтти. Идём. По пути заглянем к Иглару, и я отдам распоряжение следователю, – он уложил мою руку на сгиб своего локтя и повёл к выходу.
Мы покинули покои и оказались в просторном коридоре.
– Прости, что день нашей свадьбы омрачается расследованием, – с сожалением сказал Гервин. – Но тянуть с ним никак нельзя.
– Я понимаю, – ответила, кивнув. – Поимка тех, кто желает нам зла, станет для меня лучшим подарком.
Герв усмехнулся и быстро поцеловал меня в щёку. А в его глазах сияли хитрые искорки.
– Теперь я просто обязан преподнести тебе этот дар.
– Нет, нет, спасибо, мне будет достаточно твоего слова об их аресте, – поспешила заверить его.
– Как скажешь, любимая, – он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал центр ладони.
У меня же попросту перехватило дыхание. Это слово вырвалось у него так просто и легко, словно он привык говорить его часто. Но ведь ни разу до этого момента так меня не называл. И уж никаких признаний я от него не слышала.
Конечно, Гервин заметил мою реакцию ‒ скрывать её было бессмысленно, тем более при нашей связи. Он остановился прямо посреди коридора, по которому мы шли, создал вокруг нас прозрачный щит, не пропускающий звуки, и мягко развернул меня к себе.
– Что случилось? – спросил, ища ответ в моих глазах. – Судя по моим ощущениям, тебя будто в ледяную прорубь окунули.
– Ничего, – попыталась улыбнуться я. Но он не поверил.
– Скажи, – попросил, глядя мне в глаза. И мягко добавил: – Пожалуйста.
Я вздохнула и ответила, как есть.
– Ты ни разу не называл меня любимой. Вот я и… растерялась, – проговорила, подбирая слова.
– Понятно, – на его губах появилась горькая улыбка, а в глазах плескалась затаённая нежность. – Прости.
Вот теперь стало ещё больше не по себе.
– За что? – прошептала, потому что говорить в голос отчего-то стало очень сложно."
"– Что всё вот так, кувырком, на бешеной скорости. Без положенных ухаживаний, романтики и прочего.
