Вечер обещает быть жарким и непредсказуемым в Их жарком ноябре. Встреча с клиентом отдаленно похожа на неудачную авантюру, а выдающаяся работа заставляет перенести конец дня прямо в кафе, где уютное пламя камина и шоколадная чипсы только подчеркивают неразделенную тоску....
— Этот человек похитил моего ребенка несколько дней назад и удерживает его в неизвестном месте! Я даже не могу представить, что с моей Евой!
Секретарь что-то помечала в своих бумагах, судья внимательно слушала. На миг мне даже показалось, что удача на моей стороне, и кошмар, связанный с похищением Евы, скоро закончится. Мне отдадут права на ребенка, и Валере ничего не останется, кроме как вернуть ее.
Но когда вперед подался адвокат Валеры, что-то пошло не так.
— Эта женщина не может оставаться опекуном ребенка.
— Чем?! — ошеломленно переспросила я.
— Она продает свое тело мужчинам за деньги. Вот фотографии. Моему клиенту пришлось потрудиться, выслеживая ее в самых злачных местах, ваша честь. Но дело того стоило. Забрать дочь из лап развратной гулящей женщины, у которой нет постоянного жилья и прописки — единственное благо для несчастного ребенка.
Ледяной холод в безразличных глазах, торжество момента — и я увидела на фото себя в объятиях Кости на его даче.
Что-то раскололось внутри. Тот миг, когда мне показался знакомым профиль в черной «Тойоте», на самом деле не был игрой воображения. Валера следил за нами. Следил и фотографировал. А потом забрал Еву.
— Почему вы не предупредили, что у вас с Константином Владимировичем отношения?! — изумленно прошипел мой адвокат.
— Протестую! — громко произнес он. — Мужчина, изображенный на фотографиях, не может являться клиентом Анны! Это абсурд и фотошоп!"
"Абсурд, или нет, а в любом случае Валера выставил меня в самом неприглядном свете. Я пришла в здание суда, как бедная и несчастная мать-одиночка, у которой похитили ребенка, а теперь я оказалась гулящей женщиной, не заботящейся о дочке, и фотографии от Валеры наглядно это показывали.
Суд назначил следующее заседание на десятое декабря.
Мы с адвокатом вышли из здания районного суда. Я была в таком отчаянии, что мне хотелось наложить на себя руки. Шагнула на дорогу.
