Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
Однако для него была подготовлена совсем другая одежда: хороший костюм с претензией на модность. Выглядел Василий в нем нелепо, но именно это и требовалось.
Юрка, причмокивавший губами, как теленок, смотрел на карты и словно рассеянно выкладывал башенку из фишек. Под глазами синяки, да и в целом вид похмельный. «Ничего. Для его задачи как раз сойдет».
Играть в покер должны были трое из группы, а двоим предстояло отвлекать контролеров и инспекторов, ссорясь за соседним столом. Одним из этих двоих назначили Арнольда, всегда привлекавшего к себе внимание, на роль другого выбрали Юрку.
– Мало ли что может случиться? – философски сказал Марк, когда они «раскидывали» роли. – Взять Гройса: жил себе, не тужил, откладывал на похороны… Но тут встретились ему мы на жизненном пути!
– Намекаешь, что любого из нас может ожидать такая встреча? – поинтересовался Андрей.
– Напоминаю, что жизнь непредсказуема.
– «Отряд не заме-е-е-етил потери бойца!» – пропел басом Василий.
– Потерь никаких не будет! – резко сказал Паулс. – И учтите, что у нас только один шанс. Упустим его – упустим игру. Появиться в казино второй раз не сможем – слишком подозрительно. Так что берегите пальцы, дети мои!
Марк остановил взгляд на Арнольде. Тот явно не упускал случая покрасоваться перед девчонкой. «Понимает, что закопаем ее, а все равно лезет, – подумал Паулс с недовольством. – Чертов павлин». Но внучка Гройса знала свое дело и играла так, словно вокруг и впрямь было казино, а не дом, стоящий на краю поселка.
Он незаметно оглядел ее.
В своей белой рубашке она была похожа на молоденькую учительницу начальных классов. Паулс не мог по достоинству оценить сложность ее макияжа, но видел, что Ира выглядит намного старше, чем прежде. Только детская припухлость губ напоминала о том, что стоящей перед ним девчонке еще нет девятнадцати лет."
"Ее самообладание произвело впечатление даже на него. Спокойный голос, ровный холодноватый тон, ни одного лишнего взгляда и жеста.
Бондарев азартно повышал ставки, шутил и точно так же, как Юрка, громоздил стопки из фишек. Одна за другой они выстраивались справа от него – башенки, в которых чередовались разноцветные кружочки. Вот появилась вторая башенка, третья…
– Стоп! – громко сказал Паулс.
Игра замерла.
