А потом сильная рука Шторма дернула меня, забрасывая сначала на плечо, а потом в воду, и потащила в глубину, в черное отверстие, в подводные рукава.
Я почти не помню, как мы плыли обратно. Перед глазами так и стояла оскаленная и мертвая волчья морда!
Я не помню, как мы плыли обратно. Не помню, как натягивала на мокрое тело платье. Не помню, как, босая, неслась к морю.
Даже как угоняла лодку, почти не помню.
И лишь краешком сознания замечала взгляды ильхов. Но никто не пытался меня остановить. Я прыгнула в лодку, схватила весло и начала грести. Я гребла и гребла, потом еще гребла, а потом выдохлась.
И только тут поняла, почему никто меня не задерживал. Рядом все это время был Шторм. Он плыл рядом с лодкой и, к моей ярости, выглядел довольно расслабленным. Заметив мой недобрый взгляд, Шторм пожал плечами.
– Перестань. Ты же понимаешь, что не сможешь сбежать.
– Еще как смогу, – уверила я. – Еще немного – и догребу до скал, а там во фьорд…
– Там течение и острые камни.
– Плевать, – твердо заявила я. – Это лучше, чем… чем…
Я запнулась. Даже говорить об этом было страшно.
– А кто-то хвалился, что не боится мертвого города, – насмешливо протянул Шторм, лежа на волне.
– Кто-то забыл предупредить, что в этом городе расхаживают дохлые звери! – завопила я. Пережитый страх требовал выхода.
– Ну прости, – без доли раскаяния отозвался ильх. – Я забыл, что в твоем удивительном Гарасконе не знают о проклятии Саленгварда. Брось, это был всего лишь волк. Совсем не страшный.
– Он был ростом с теленка и собирался меня сожрать!
– Вряд ли. Укусить разве что…
– Он был дохлый, мать твою! Да я видела его ребра! И тухлое мясо! И… я видела его сердце! Оно болталось там как… как… И вообще! Если все не так страшно, почему ты утащил меня со скоростью ветра?
– Испугался, что ты завизжишь, – спокойно ответил Шторм. – Девы это любят, знаешь ли.
Я положила весло на колени и выдохнула. Оказывается, гребля – это вот совсем не мое.
– Ты боялся, что я начну кричать? И почему же? Погоди… – Я нахмурилась, размышляя. – Звук мог привлечь других… зверей? Поэтому там надо молчать? И сколько их там? Этих… тварей?
– Ну… В окрестностях всегда было довольно много живности. Но эти не могут покинуть стены. На берегу тебе совершенно нечего бояться.
Я зажмурилась. Много живности. Очень много дохлой живности.
