В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
Они выполняют крайне полезную социальную функцию – указывают государству, в каком месте прохудилась крыша и приходят в негодность крепостные стены.
– Ваше Величество, Вы предлагаете нам сотрудничать с ниспровергателями основ? – удивлённо воздел брови кверху Герарди?
– Ровно в той мере, в какой вы сотрудничаете с градусником, измеряя температуру, – мгновенно отреагировал император. – Вы охраняете здание государства, а ниспровергатели – ваши незаменимые бесплатные диагностические приборы для определения, в каком месте и что в этом здании пришло в негодность… Я бы сравнил вашу работу с работой часовщика.
Жандармы достаточно живо себе представили результат исправления часового механизма без его остановки и теперь смотрели на монарха с грустью, замешанной на жадном любопытстве – ведь если государь говорит об это, значит, у него есть какой-то план…
– Революционерам проще, – император махнул рукой с зажатой в ней трубкой куда-то в сторону окна, – они предлагают всё снести до основания и потом строить заново, но никто из них пока не сказал, сколько будет длиться строительство, что будут кушать и где будут жить всё это время сами строители и те, кому “повезло” оказаться с ними в одной лодке.
Смешок, прошедший по аудитории государь погасил поднятием руки.
– Государство как лодка – это тоже полезная аллегория. Если её экипаж дружно сопротивляется – перевернуть лодку извне крайне сложно… А если не дружно? А если кто-то внутри исподтишка раскачивает её? А что, если он делает это, даже не понимая, чем это грозит? Вот эти люди и будут объектом неустанной заботы создаваемой лейб-жандармерии."
"Работа эта крайне опасная, потому что внутренний враг или не считает себя таковым или неустанно рядится в тоги лояльности, являя собой образец преданности престолу.
