В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
– Нефть, разведывательные данные из Османской империи и, – Манташев сделал солидную паузу, – выделение особой группы сообразительных образованных федаинов для выполнения специальных поручений Его Императорского Величества.
– Однако… – медленно произнёс, качая головой, Саркис Меграбян, – последнее предложение – самое неожиданное…
– Наоборот, вполне ожидаемое, – перебил товарища Озанян. – Я согласен… Дай Бог, чтобы тебе, Александр, хватило нефти на все эти задумки…
– Нефти хватит. Уверен, обязательно хватит, – улыбнулся Манташев, сжимая в кармане записку императора с названием никому не известного местечка в Персии – Месджеде-Солейман.
– Прости, отец, – подал голос младший Манташев, – но я не верю, что русский император вдруг озаботился тем, чтобы у Армении была своя нефть…
Нефтепрмышленник покачал головой.
– Я не настолько наивен Левон-джан, поэтому прекрасно понимаю, что он все это делает не для того, чтобы у нас было, а для того, чтобы у османов и англичан не было…
Последнее пожелание императора, что все вышеописанные предложения должны исходить от кого угодно, но только не от государя, – Манташев озвучивать не стал, благоразумно рассудив, что, с этой непосильной ношей – быть автором идеи национального возрождения Армении он сможет справиться без посторонних…
Глава 15.
Декабрь 1900. Дом Гинцбургов в Санкт-Петербурге"
"Барон Гораций Осипович Гинцбург, действительный статский советник, купец первой гильдии и Ктитор Большой хоральной синагоги в Петербурге познакомился с Эдмоном Ротшильдом еще в 1880-е годы, когда неугомонный французский банкир помогал российским евреям переехать в Палестину, спасаясь от погромов.
Для развития нации требовалась не земля в чужой стране, а собственное государство. Пусть крошечное, но своё. Государственность всегда упиралась в признание её сильными мира сего, а насчёт этого бароны никаких иллюзий не питали. Требовалось в этом заборе из “нет” пробить брешь и заручиться поддержкой хоть какой-то из ведущих мировых держав.
