В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
Мой поручитель предлагает заключить его между вами без посредников, что резко ограничит возможность третьих лиц вмешиваться в ход ваших работ…
Тесла опять углубился в бумаги, изучая параграфы и пункты договора, решительно отодвинув заглядывающего через плечо архитектора.
– Я никогда не думал, что мои исследования в области высокочастотного тока у кого-то могут вызвать такой интерес, – пробормотал учёный, водя пальцами по бумаге… – Трёхфазный ток… асинхронный двигатель… Передача сигнала на дальние расстояния… Вы хотите сказать, что Ваш суверен обладает такими знаниями в электротехнике, мистер Нарышкин?
Флигель-адъютант пожал плечами.
– Однако… – произнёс он, отложив в сторону очередную страницу. Что-то посчитал про себя, шевеля губами, опять взял в руки отложенный листок и ещё раз изучил ряды цифр… – Знаете, мистер Нарышкин, меня тут все зовут фантазёром, но прочитав о том, какое количество электроэнергии собирается добывать и на какие расстояния перемещать ваш заказчик, я думаю, мне придётся расстаться с этим титулом…
– Мистер Тесла, – сухо ответил офицер, которого начало утомлять это постоянное жонглирование непонятными для него словами, – лично мне непонятно, что такого можете сделать вы, чего не могут сделать российские или французские инженеры.
– Простите, мистер Нарышкин, – с сожалением проговорил учёный, с сожалением откладывая бумаги, – но этот контракт недействителен, так как не содержит существенных условий, а именно, суммы моего вознаграждения в случае выполнения…
– Для этого в документе оставлено место, мистер Тесла.
Декабрь 1900. Дом Манташева.
"– Отец! Для человека, удостоенного высочайшей аудиенции, вы выглядите чересчур озабоченно и напряженно. – Левон, старший сын нефтепромышленника Александра Манташева, вольготно разместился за обеденным столом, остальные гости расселись по креслам, расставленным вдоль стен гостиной.
Глава семейства в полной тишине облокотился о высокую спинку стула и с прищуром упёрся в глаза старшего сына, как будто хотел там найти ответ на какой-то свой вопрос.
