В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
– Наши планы поменялись, Левон-джан. Мы не поедем в Париж на Рождество, – тихо произнёс Манташев. – Я вообще не знаю, когда мы с тобой туда теперь поедем.
– Мы едем в Петербург? Ты приглашён ко двору? – продолжал веселиться наследник.
– Левон, мальчик мой, – проигнорировал последние слова сына глава семейства, – не мог бы ты представить меня своим друзьям из окружения Микаэляна.[35]
Младший Манташев мгновенно стал серьёзным. Его ровесники из окружения Христофора Микаэляна, ныне обретающегося в Швейцарии, хотя и были заводными малыми, с которыми можно было весело и беззаботно кутить на папины деньги, в делах участвовали предельно серьёзных, о чём ненавязчиво указывали их шрамы от холодного и огнестрельного оружия.
– Папа, – уже совсем другим тоном произнёс Левон, – ты не нуждаешься в представлении, а мои друзья не хотели бы, чтобы я их представлял… Ты же прекрасно понимаешь, что мне никогда не простят, если хоть у кого-то из них по нашей вине возникнут проблемы с полицией…
– Левон, я не собираюсь доносить или просить это делать других.
– Так уж и всё? – усмехнулся эффектный крепыш с непокорным казацким чубом и гусарскими усами, кончики которых уже начинали седеть.
– Ну, Вас-то, уважаемый Андраник Торосович, после того, как вы возглавили все гайдуцкие силы Западной Армении, знает вообще каждая собака.[36]
Крепыш покачал головой, а Манташев, тем временем, продолжал:
– Вам, господин Озанян, вам Грайр Джохк, он же Арменак Казарян[37], вам, Вардан Ханасори, он же Саркис Меграбян[38] и всем остальным воинам, в меру своих сил и средств защищающим от насилия армянское население, я хочу предложить… Вернее, я хочу озвучить предложение императора и поделиться информацией, которую он мне передал.
После всего сказанного Манташев-старший улыбнулся своей роскошной улыбкой и произнёс, заговорщицки прищурив один глаз: – Пора возрождать Великую Армению, господа!..
* * *– Начну с тревожного и печального. Резня в Сасуне и Стамбуле 1895 года – не последние. Скоро будут новые попытки, более масштабные, и не только в Турции… Российская империя имеющимися средствами, к сожалению, не сможет защитить всех и каждого.
