В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
И, наконец, третья часть не менее пехотной дивизии – это охрана новой нефтяной компании, которая будет искать нефть в Персии.
– Отец! Нефть в Персии безуспешно ищут уже четверть века! – покачал головой Левон. – Нечего там охранять, тем более, силами целой дивизии.
– Пока не нашли, охранять конечно нечего, – согласился нефтепромышленник. – А что будет, когда мы её найдём? А мы найдём её, Левон, и очень скоро. Тогда, поверь, и дивизии будем мало… Но я отвлёкся… Только армейский корпус будет вооружаться и содержаться за счёт российской казны.
– И как вы собираетесь всё это финансировать? – полюбопытствовал максимально равнодушным тоном Озанян, прекрасно понимая, насколько важный вопрос для будущего всего армянского сопротивления решается сейчас в этом доме.
– Наше нефтяное товарищество сразу после получения у шаха концессии на добычу, экспорт и продажу газа и нефти выпустит акции и векселя, которые император обещал выкупить полностью.
– Вы сказали, что необходимо обучать пополнение, налаживать связи, лечить больных и раненых, закупать и складировать оружие, амуницию и, при этом, не допустить… ну, то есть, не афишировать прямой связи с официальными властями.
– Монастыри! – прищёлкнул пальцами Манташев. – Император предлагает для этой цели использовать храмы и монастыри. Обещает, как глава православной церкви, придать этому соответствующие законодательное оформление … В европейской части империи это будет православный орден Осляби и Пересвета. У нас мы можем назвать это движение как-то по-другому, использовать наши национальные традиции.
– А что взамен? Что государь ждёт от нас? Ещё вчера он не баловал нас своим расположением, – Андраник решился напрямую задать вопрос, который мучил всех присутствующих.
