В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
Чёртиком из табакерки дорога выскочила из города и покатила вдоль моря, забираясь всё выше по скалистому берегу, змеёй извиваясь между огромными валунами, оставленными здесь тысячи лет назад доисторическими ледниками.
– Давай-давай! – торопил филёр извозчика, чувствуя азарт погони. Очередной поворот закончился быстрее, чем возница успел поправить вожжи, лошадь, увидев впереди обрыв, испугалась, отпрянула в сторону и, поставив коляску на два колеса, почти сразу уткнулась мордой в стоящий экипаж сыскарей с неподвижно и безучастно сидящим на облучке Прохором.
Оглянувшись вокруг и не увидев никаких признаков хоть какой-то жизни, филёр пожал плечами и бросился к напарнику, ругая себя за неосторожность, из-за которой он, наверняка, раскрыл себя и его.
– Прохор, эй! Куда седока подевал? – тронул он коллегу за рукав, после чего тот начал неловко заваливаться прямо на руки товарища, пальцы которого, подхватившие падающую голову, мгновенно сделались влажными и липкими.
* * *Евстратий Медников и Аркадий Кошко разбудили Ширинкина, когда уже светало.
– Раненый агент в больнице без сознания, состояние тяжёлое, характер ранения похож на ранение мичмана Головина, – торопливо докладывал Аркадий Францевич, размещаясь рядом с генералом в коляске, – его напарник быстро сообразил, отправив извозчика с раненым и запиской в город.
– Дайте я угадаю, – нетерпеливо перебил сыщика Ширинкин, – этот морской офицер был в форме мичмана?"
"– Так точно, Ваше высокопревосходительство! Судя по описаниям – это и есть наш первый раненый – мичман Головин, который сейчас должен лежать в больнице…
– Вы проверили?
– Так точно – отсутствует!
– Продолжайте.
