В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
Всё же для общего блага пекусь, а не живота своего ради… А, может, он уже и забыл этот свой каприз… А вас ждут гораздо более неотложные дела. Вы ведь знаете, кому надо доставить ту прискорбную информацию о состоянии императора, которой вы только что со мной поделились?
– Даже не сомневайтесь, Михаил Иванович, всё будет исполнено в точности…
– Ах, Владимир Николаевич, мне бы вашу лихость… Я вообще не колебался, когда был поручиком, а теперь вот делаю это постоянно… Например, я совсем не уверен, надо ли вам немедленно отправляться в дорогу или можно повременить с отъездом до Новогоднего бала?
– Змей вы-искуситель, Михаил Иванович… Но… Благодарю, мне пора…
– Ну, как знаете, голубчик, как знаете.
Крупнейший военный теоретик Российской империи, один из ведущих военных педагогов своего времени, генерал-адъютант, а ныне киевский, подольский и волынский генерал-губернатор Драгомиров не спеша поднялся из-за стола, по-старчески шаркая ногами вышел из столовой, плотно закрыл за собой двери, после чего распрямился, расправил плечи и уже упругим шагом профессионального военного направился к письменному столу.
– Кому доставить, знаешь. Выйдешь через чёрный ход, чтобы гости не видели, и поспешай, братец. Чтобы мухой!
Декабрь 1900. Лонг-Айленд
Начало строительства башни – центрального сооружения проекта “Уандерклиф” – откладывалось, наверно, уже в десятый раз. Подрядчиков пугал нестандартный проект с огромным “набалдашником” на высоте 130 футов, гарантированно делающим башню опасно неустойчивой.
"Автор архитектурного проекта Стэнфорд Уайт уже откровенно грустил, исподволь предлагая амбициозному заказчику “урезать осетра”, ибо знакомые строители уже закончились, а желающие создавать “грандиозу” так и не начались. Хотя шансы договориться с ними были. Подрядчики готовы были приступить к работе при условии снижения проектной высоты башни до 100 футов и уменьшении в два раза размера и веса верхней площадки.
