В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
Из византийских и готических башен не были видны жилища-казармы, в которых ютилось до 80 человек и не слышен ропот из-за произвола администрации, 12-часового рабочего дня и нищенских – 60 копеек в день – зарплат.
Но была среди бакинских обитателей своя “белая ворона”, и звали её – Товарищество Нобелей, построившее невиданную не только в “нефтянке”, но и крайне редкую вообще в России в начале ХХ века социальную империю. Рабочий день – восемь-девять часов, жилые посёлки с квартирами для семейных рабочих и холостяков, бесплатные школы, детсады, больница, благоустроенный городок “Вилла Петролеа” для служащих компании, в домах горели электрические лампочки, вечерние курсы для рабочих-нефтяников, «Общество нравственного, умственного и физического развития молодых людей» и многое, многое другое.
Управляющий “Виллы Петролеа” после того, как понял, кого просит принять на постой драгунский ротмистр, долго по-рыбьи беззвучно открывал рот, пучил глаза, краснел, бледнел и потел так, что Ратиев уже начал опасаться за здоровье ответственного администратора Нобелей.
И после по-восточному долгого извержения всеподданнейших чувств, стороны перешли к конструктивному диалогу, в ходе которого управляющий узнал, что император настаивает на минимуме официоза, категорически просит никого никуда даже временно не отселять, дать возможность сутки отдохнуть, ибо ещё не совсем восстановился после болезни, после чего хотел бы увидеться с присутствующими в городе предпринимателями, согласно прилагаемому списку.
Ещё ранее главноначальствующему Кавказской администрации князю Голицыну было отправлено письмо, подслащённое высочайшей просьбой не обижаться и с обещанием обязательно заглянуть “на огонёк”, как только будет покончено с неотложными делами, с настойчивой просьбой не беспокоить и не беспокоиться.
Первым и главным неотложным делом было озвучено совещание с участием жандармских чинов, уже прибывающих в Баку по распоряжению Ширинкина. Но не менее важной и тоже безотлагательной была встреча с купеческим сословием, а точнее – с нефтепромышленниками, которая должна была состояться уже этим вечером.
Важных поручений хватало и у ротмистра, успевшего посетить местный театр, о чем-то посекретничать с его директором. Князь теперь спешил обратно, нещадно трясясь в открытой коляске.
– Ваше высокоблагородие! – козырнул дежурный вахмистр на въезде на территорию посёлка, – тут к вам проситель! Говорит, что по важному делу.
