В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
Ратиев коротко оглядел стоящую на обочине у шлагбаума фигуру в бурке и папахе, из-за которой виднелись только щелочки глаз над иссиня черными бородой и усами, кивнул постовым и неожиданно предложил “этому дикарю” место в своей пролётке.
– Вот видишь! – назидательно приподняв палец, довольно обратился к своему напарнику вахмистр, когда пролётка скрылась за поворотом, – я же тебе говорил, что не простой человек, пусть стоит себе, ждёт, а ты: “в шею, в шею!” А как он тоже на службе, может быть даже на тайной? Вот тогда бы нам обоим шею намылили…
* * *Попетляв по хитросплетениям улочек “царства Нобелей”, пролётка остановилась у служебного входа главной резиденции, охраняемой морским караулом.
– Со мной, – коротко скомандовал постовым Ратиев, пропуская вперед пассажира.
Ещё немного ступенек, коридор, несколько томительных секунд, пока ротмистр торопливо отпирал дверь в свои апартаменты, имеющие отдельный анфиладный проход в покои государя.
– Николай Александрович! Вы меня с ума сведёте! – с упреком прошептал он, глядя как довольный, как пряник, император, скидывает с себя одежду бродячего горца, – почти сутки никаких известий! Неужели нельзя было никому поручить? Я вас одного больше никуда не отпущу!
– Иван Дмитриевич! Дорогой! – как можно мягче возражал император, стирая платком примитивный грим. – Есть дела, которые нельзя никому поручить, и есть места, где уж точно нельзя появляться с эскортом.
"– Так точно! Сослался на Рождество, на готовящийся сюрприз, на домашний спектакль, одним словом, вот полный набор, – говоря это Ратиев водрузил на стол объёмистый саквояж с аккуратно упакованными накладными бородами, усами, париками и прочими театральными аксессуарами, необходимыми для перевоплощения на сцене и маскировки – за её пределами.
– Прекрасно, Иван Дмитриевич, просто прекрасно, – прищёлкнул пальцами император, – обещаю вам в нашем театре исключительно главные роли. Кстати, знайте, что у вас уже появились поклонники. Регулярно в посёлок будут прибегать и спрашивать вас местные мальчишки. Вы уж привечайте их, не брезгуйте. Информация, которую они принесут, стоит донесений всего жандармского управления.[14]
Декабрь. 1900.
