В зале стоял острый запах горящего дуба, а за окном заливались сумерки. Только два воина — Даррен и Левайр — великий император Элеарской Тройственной Империи, Первый Советник и сам император, которого никто уже не видел ни глазами живого, ни в мифах.
Его левая ладонь легла на талию Хестер, а правая… Правой рукой он осторожно огладил золотые нити, из которых состояла его маска. Затем он склонился так низко, что Хестер увидела свое отражение в его глазах. В глазах, которые было полны любви и тихо тлеющей страсти.
- Останови меня,- шепнул он и теплое дыхание обожгло ее губы,- останови, если ты против.
Сила, бушующая внутри него, кричала о том, что если Хестер захочет – он действительно остановится. Пойдет наперекор древнему артефакту и, вне всяких сомнений, победит.
От этого нежданного открытия ее охватила дрожь. И чего было больше – предвкушения или восторженного ужаса – она бы никогда не смогла ответить. Как не смогла бы признать, что на краткую долю секунды ей захотелось посмотреть на это противостояние.
- Я приму это за согласие,- шепнул он.
Но, противореча своим же собственным словам, он отнюдь не спешил. Напротив, Даррен медлил. Он столь явно наслаждался моментом, что Хестер невольно подалась вперед.
- Мой порывистый, нетерпеливый огонёк,- шепнул дракон и коснулся губами ее губ.
Это прикосновение было ласковым, нежным и таким осторожным, словно кто-то бесконечно любящий коснулся тонкой кожи мягчайшим перышком. Словно дуновение ветерка, что скользнуло рядом и пропало.
Золотое сияние усилилось, достигло своего пика и пропало, а парящие в воздухе лепестки пришли в движение. И в этот момент Даррен поднял руку и медленно стянул с Хестер маску!
Бесценный артефакт был небрежно отброшен в сторону, а дракон… Дракон коснулся ее щеки ладонью:
- Ты плакала, мой огонёк.
Хестер не успела ничего ответить – дракон запустил пальцы в ее волосы и вновь коснулся губ. Он целовал ее уверенно, властно. Забирал ее дыхание, чтобы тут же отдать свое.
Если бы кто-то спросил Хестер, как ее руки оказались на груди Даррена – она бы лишь пожала плечами. Ведь ей было жизненно необходимо прикоснуться к нему. Почувствовать биение его сердца на кончиками пальцев.
- Ты моя истинная,- хрипло произнес он, чуть отстранившись.
Пытаясь унять сошедшее с ума сердце, леди Аргеланд покачала головой:
- Ты не можешь так думать. Ты… Ты слышишь меня?
- И вижу твои пунцовые, зацелованные губы,- он смотрел ей в глаза,- и знаю, что хочу видеть тебя рядом с собой каждое утро и каждый вечер. Хестер. Моя Хестер.
