Автор
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Раздел Chitat.online для книги «Империй. Люструм. Диктатор» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Подождав, пока юноша не скроется с глаз, Цицерон описал Квинту и Фруги утренние события. Квинт не придал им особого значения, однако Цицерон был полностью убежден в том, что теперь ему неизбежно придется вступить в борьбу с Катилиной за консульскую должность.
— Я изучил расписание слушаний в суде по вымогательствам — ты знаешь, что это такое. Нет никакой надежды на то, что дело Катилины будет рассмотрено до июля. Это лишает его возможности выдвигаться в консулы в этом году. Таким образом, он неотвратимо вторгается в мой год. — Цицерон неожиданно стукнул кулаком по столу и выругался, что бывало с ним крайне редко. — Именно такой исход я предсказал год назад — Тирон тому свидетель.
На что Квинт заметил:
— Но может быть, Катилина будет признан виновным и отправлен в ссылку?
— При таком-то обвинителе, от которого разит благовониями? И о котором каждому римскому рабу известно, что он был любовником собственной сестры? Нет-нет… Ты был прав, Тирон. Мне самому следовало взяться за Катилину, когда подвернулась возможность. Легче победить его в суде, чем на процедуре вытягивания жребия.
— Может, еще не поздно это сделать? — предположил я. — Может, ты уговоришь Клодия уступить права обвинителя тебе?
— Нет, он ни за что не согласится, — ответил Цицерон. — Только посмотри на него, такого высокомерного, — образцовый представитель рода Клавдиев. У него появилась возможность добиться славы, и он ее ни за что не упустит. Принеси лучше список возможных соискателей, Тирон. Нам нужно подыскать надежного соконсула, и чем быстрее, тем лучше.
В те времена соискатели консульской должности обычно выдвигались парами: выигрывал тот, кто заключал союз с достойным мужем, — это позволяло привлечь больше избирателей. Цицерону, чтобы усилиться, требовался носитель громкого имени, пользующийся расположением аристократии. Взамен он мог предложить свою популярность среди педариев и простонародья, а также поддержку своих надежных сторонников. Цицерон полагал, что все это будет нетрудно устроить в нужное время. Но теперь, когда он начал зачитывать имена из списка, я понял причину его внезапного беспокойства. Союз с Паликаном не имел никакой ценности. Корнифиций мог заранее попрощаться с надеждами на избрание. У Гибриды просто недоставало мозгов. Оставались Гальба и Галл. Однако Гальба был настолько аристократичен, что ни в коем случае не связался бы с Цицероном, а Галл, несмотря на все цицероновские увещевания, твердо заявил, что вовсе не намерен избираться в консулы."
"— Можете ли поверить? — посетовал Цицерон, в то время как мы склонились над его столом, изучая список возможных соискателей. — Я предлагаю человеку лучшую должность на свете, и ему надо всего-то побыть рядом со мной день-другой в знак поддержки.
