Автор
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Раздел Chitat.online для книги «Империй. Люструм. Диктатор» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Только не говори, что ты возражаешь, — добавил он, увидев ухмылку Цицерона.
— Вообще говоря, ты прав. Однако я не уверен, что это поможет нам…
— Конечно поможет! Лабиену не в чем обвинить Рабирия. Даже Цезарю придется с этим согласиться. Ну правда, Цицерон, — сказал защитник с улыбкой, слегка пошевелив пальцем с накрашенным ногтем, — мне кажется, ты мне завидуешь.
Но Цицерон продолжал сомневаться.
— Посмотрим, — сказал он мне, после того как встреча закончилась. — Но боюсь, Гортензий не имеет представления о тех силах, которые выступают против нас. Он все еще считает Цезаря молодым честолюбивым сенатором, рвущимся к славе. Старик еще не знает, какая бездна там кроется.
Естественно, что в тот же день, когда Гортензий представил свое свидетельство суду, Цезарь и второй судья — двоюродный брат Цезаря, старше его, — даже не заслушивая свидетелей, признали Рабирия виновным и приговорили его к смерти через распятие на кресте. Новость распространилась по кривым улочкам Рима со скоростью пожара, и на следующее утро в комнату для занятий Цицерона вошел уже совсем другой Гортензий.
— Этот человек — чудовище! Настоящая свинья!
— А как ведет себя наш несчастный клиент?
— Он еще не знает. Из милосердия я не стал ничего говорить ему.
— И что же мы теперь будем делать?
— А у нас нет выхода. Мы обжалуем решение.
Гортензий вручил все, что требовалось для обжалования, городскому претору Лентулу Суре. Тот передал дело на рассмотрение народного собрания, которое должно было состояться через неделю на Марсовом поле. С точки зрения обвинителей, это было идеальным решением: апелляцию будет рассматривать не суд с подготовленными законниками, но громадная неуправляемая толпа горожан, мало что понимающая в законах. Чтобы все могли проголосовать по делу Рабирия, слушания пришлось бы уложить в один день. И как будто этого было мало, Лабиен, используя свои права трибуна, объявил, что речь защитника не должна длиться дольше получаса. Услышав об этом ограничении, Цицерон заметил:
— Гортензий дольше будет прочищать горло, готовясь к речи.
По мере приближения дня голосования он все чаще ссорился со своим сотоварищем. Гортензий полагал, что это простое уголовное дело. Главная его цель, объявил он, — доказать, что истинным убийцей Сатурнина был Сцева. Цицерон не соглашался, рассматривая этот суд как публичное событие.
— Это же не суд, — напоминал он Гортензию. — Это толпа.
