— Два человека, Варгунтей и Корнелий, придут к тебе на рассвете, поклянутся тебе в верности и сообщат о том, что расстались с Катилиной. Они будут вооружены. Потом явятся еще несколько человек, чтобы разоружить твою охрану. Ты не должен их впускать.
— Мы их не впустим, — сказал Квинт.
— А ведь я бы впустил, — сознался Цицерон. — Сенатор и всадник, — конечно, впустил бы… И предложил бы им руку дружбы.
Казалось, он был удивлен тому, как близко подкралась беда, несмотря на все принятые меры.
— А откуда мы знаем, что этот парень не врет? — спросил Квинт. — Вдруг это обманный ход, чтобы отвлечь наше внимание от действительной угрозы.
— Слова Руфа в чем-то звучат здраво, — заметил Цицерон. — Ведь твоя верность постоянна, как флюгер.
— Это чистая правда.
— И тем не менее ты поддерживаешь их?
— Само предприятие — да, но не способы действия. Особенно после сегодняшнего.
— А что это за способы?
— Они договорились разделить Италию на военные области. Как только тебя убьют, Катилина отправится к войску заговорщиков в Этрурию. Некоторые кварталы Рима подожгут. На Палатине вырежут сенаторов, а затем городские ворота откроют перед Манлием и его шайкой.
— А Цезарь? Он знает об этом?
— Сегодня его там не было. Но мне кажется, что он посвящен в эти замыслы. Он очень тесно общается с Катилиной.
Это был первый раз, когда Цицерон получил сведения о замыслах Катилины, что называется, из первых рук. На его лице было написано отвращение. Он наклонил голову, потер виски костяшками пальцев и прошептал:
— Что же мне теперь делать?
— Мы должны вывести тебя из этого дома, сегодня же, — предложил Квинт. — И спрятать так, чтобы тебя не могли найти.
— Можно скрыться у Аттика, — предложил я.
— Туда они направятся в первую очередь. Единственный выход — убежать из Рима. Теренция и Марк могут уехать в Тускул, — покачал головой Цицерон.
— Я никуда не уеду, — отчеканила Теренция. — И ты тоже. Римляне могут уважать самых разных вождей, но никогда не будут уважать трусов. Это твой дом и дом твоего отца. Оставайся здесь, и пусть они попробуют что-нибудь сделать. Я бы так и поступила, будь я мужчиной.
Она посмотрела на Цицерона, и я испугался, что сейчас начнется перепалка, из тех, которые часто обрушивались на этот дом, подобно буре. Но Цицерон лишь кивнул.
— Ты права. Тирон, пошли записку Аттику и напиши, что нам срочно требуется подкрепление. И надо прочно запереть двери.
— А на крышу отнести сосуды с водой, — добавил Квинт. — На случай, если они попытаются выкурить нас отсюда.
— Я останусь и помогу вам, — заявил Руф."
"— Нет, мой молодой друг, — сказал Цицерон. — Ты свое дело сделал. Тебе надо немедленно убираться из города. Отправляйся в дом своего отца в Интерамне и сиди там, пока все не разрешится. Так или иначе.