Автор
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Раздел Chitat.online для книги «Империй. Люструм. Диктатор» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Рассвело. Опять послышался хриплый лай собаки. Цицерон посмотрел на меня измученным взглядом. Лицо его было очень напряженным.
— Иди и посмотри.
Я опять забрался на крышу и осторожно глянул через парапет. Сначала я ничего не увидел, но постепенно понял, что по дальней стороне улицы двигаются какие-то тени. К дому приближались несколько мужчин, которые старались держаться в тени стен. Сначала я подумал, что прибыло наше подкрепление. Но Саргон вновь захлебнулся лаем, а люди на улице остановились и стали шептаться. Я бросился вниз, к Цицерону. Рядом с ним стоял Квинт, в руках которого тоже был обнаженный меч. Теренция сжимала свой подсвечник.
— Убийцы здесь, — сказал я.
— И сколько их? — спросил Квинт.
— Десять. Может быть, двенадцать.
В дверь громко постучали, и Цицерон выругался:
— Если десяток мужчин захотят войти в дом, то они в него войдут.
— Дверь остановит их на какое-то время, — сказал Квинт. — Меня больше беспокоит огонь.
— Я вернусь на крышу, — ответил я.
К этому времени небо уже становилось бледно-серым, и я, поднявшись на крышу, смог разглядеть головы мужчин, окруживших дом. Казалось, они что-то делали, встав в круг. Затем я увидел вспышку, и незнакомцы резко отодвинулись от факела. Вероятно, кто-то из них увидел мое лицо, потому что раздался мужской голос:
— Эй, ты, там! Консул дома?!
Я скрылся за парапетом. Послышался другой голос:
— Я сенатор Луций Варгунтей и хочу видеть консула! У меня для него срочное сообщение!"
"Именно тогда я услышал удар и голоса с заднего двора. Вторая кучка неприятелей старалась прорваться через задний вход. Я был на середине крыши, когда через парапет неожиданно перелетел горящий факел, рассыпавший на лету искры. Он пронесся рядом с моим ухом и упал на плитку. Его пламенеющая часть рассыпалась на сотни маленьких костров. Я позвал на помощь, затем схватил ковер и стал накрывать источники огня, а если это не удавалось сделать, пытался затоптать их. Со свистом пролетел новый факел, ударился о пол и погас. Потом еще один, и еще, и еще. Крыша, сделанная из старого дерева и терракоты, сверкала в ночи, как звездное небо. Я понял, что Квинт был прав: если это продлится еще какое-то время, они выкурят нас из дома и убьют Цицерона прямо на улице.
Ярость, порожденная страхом, заставила меня схватить один из факелов, который еще горел, подбежать к краю крыши, прицелиться и швырнуть его в людей, стоящих внизу. Он попал кому-то прямо по голове, и на человеке загорелись волосы. Пока тот орал от боли, я бросился за новым факелом. Тут на крышу поднялись Сосифей и Лаврея, чтобы помочь мне бороться с огнем. Наверное, они подумали, что я сошел с ума, увидев, как я стою на парапете, воплю от ярости и мечу факелы в сторону нападающих.
