У ног Помпея раскатали ковер, на котором была выткана карта Востока, и под взглядами сенаторов, помогая себе указкой, он стал рассказывать о своих достижениях. По рассказу полководца, за время войны он захватил тысячу укрепленных пунктов, девятьсот городов и четырнадцать стран, включая Сирию, Палестину, Аравию, Месопотамию и Иудею. Указка забегала вновь. Он основал тридцать девять новых городов, причем только три разрешил назвать полисами. Великий Человек ввел на Востоке налог на имущество, который увеличит ежегодные поступления в казну на две трети. Из своих собственных средств император немедленно внесет в казначейство двести миллионов сестерциев.
— Я вдвое увеличил размеры нашей империи, граждане. Римская граница теперь проходит по Красному морю.
Записывая, я обратил внимание на единственное число, которое он постоянно употреблял в своем рассказе. Он употреблял только местоимения «я», «мой», «мое» и так далее. Но разве все эти города, страны и деньги принадлежали только ему — или все-таки Риму?
— Как вы понимаете, мне потребуется указ сената, чтобы узаконить все это.
Повисло молчание. Цицерон, который только к этому времени смог восстановить дыхание, поднял бровь:
— Правда? Всего один указ?
— Да, один указ, — подтвердил Помпей, передавая указку помощнику. — И в нем должно быть всего одно предложение: «Сенат и народ Рима подтверждают правильность всех решений Помпея Великого во время войны на Востоке». Разумеется, вы можете при желании добавить слова благодарности, но смысл должен быть именно этот.
Цицерон посмотрел на других сенаторов. Те отводили глаза, предоставляя ему вести разговор.
— А что еще ты хочешь получить?
— Консульство.
— Когда?
— На следующий год. После моего первого прошло десять лет, так что все законно.
— Но чтобы участвовать в выборах, ты должен войти в город, а значит, отказаться от своего империя. А ведь ты наверняка потребуешь триумф?
— Конечно. Он состоится в сентябре, на мой день рождения.
— Но как такое возможно?
— Очень просто. Еще один указ. Опять одно предложение: «Сенат и народ Рима позволяют Помпею Великому участвовать в выборах консула заочно». Не думаю, что мне надо готовиться к выборам. Люди меня знают.
Он улыбнулся и оглядел присутствующих.
— А твое войско?
— Разоружено и распущено. Но их придется наградить. Я дал им слово.
Заговорил консул Мессала:
— Нам доложили, что ты обещал им землю?
— Совершенно верно. — Даже Помпей почувствовал враждебность в повисшем молчании. — Послушайте, граждане, — сказал он, нагибаясь в своем кресле, как в простом стуле, — давайте поговорим начистоту. Вы знаете, что я мог появиться под стенами Рима во главе войска и потребовать все, что заблагорассудится.