Автор
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Раздел Chitat.online для книги «Империй. Люструм. Диктатор» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В тот же день Помпей послал за другом Катона Мунацием, который и передал Катону предложение Великого Человека о двойной женитьбе. Это произошло в доме Катонов, где в честь праздника собралась вся семья. Женская ее половина была в восторге: Помпей был величайшим римским героем и обладал, несомненно, представительной внешностью. Однако Катон мгновенно взбеленился и, ни на секунду не задумавшись и не посоветовавшись со своими домочадцами, ответил: «Иди, Мунаций, иди, и передай Помпею, что Катона не завоюешь с помощью женщин. Катон благодарен за доброе расположение, и если Помпей будет себя достойно вести, то Катон одарит его такой дружбой, перед которой померкнут все семейные связи. Но Катон никогда не станет заложником Помпея, если тот захочет нанести вред своей стране!»
Помпей, по общему мнению, был потрясен грубостью ответа («если Помпей будет себя достойно вести»), немедленно покинул Общественный дом и в плохом настроении отправился к себе на Альбанские холмы. Но даже там его продолжали преследовать мучители, казалось поставившие цель уколоть его побольнее. Его девятилетняя дочь, которую он видел в последний раз, когда она едва могла говорить, по совету своего учителя, известного грамматика Аристодема Нисского, решила поприветствовать отца стихами Гомера. К сожалению, первое, что он услышал, переступив порог, было начало обращения Елены к Парису: «С боя пришел ты? О, лучше бы, если бы там и погиб ты…»[73]
Слишком многие присутствовали при этом, и известие разлетелось. Боюсь, Цицерону случай показался таким смешным, что он внес свою лепту в распространение этой истории по городу.
Во всей этой кутерьме казалось, что о происшествии на праздновании Благой Богини уже забыли. Со времени поругания прошло больше месяца, и все это время Клавдий благоразумно не показывался на публике. Люди стали говорить о других вещах. Но через пару дней после возвращения Помпея коллегия понтификов наконец сообщила сенату свое мнение о случившемся. Пупий, консул, который тогда председательствовал в сенате, был приятелем Клавдия и пытался замять скандал. Однако он был вынужден зачитать отчет жрецов, а их мнение было совершенно недвусмысленным. Действия Клавдия сочли грехом — нечестивым поступком, преступлением против богини, мерзостью.
Первым взял слово Лукулл. Он, по-видимому, наслаждался, когда, торжественно поднявшись, объявил бывшего шурина преступником, опорочившим древние обычаи и рисковавшим навлечь на город гнев бессмертных богов.
— Только самое жестокое наказание, — сказал он, — сможет успокоить их гнев.
После этого оскорбленный муж предложил обвинить Клавдия в попытке нарушить безгрешность девственниц-весталок — преступление, за которое забивали камнями до смерти. Катон поддержал предложение.
