Я понял тогда, насколько умной с военной точки зрения была эта часть замысла — сразу после убийства отступить в Капитолий: благодаря крутым утесам он представлял собой природную крепость, и притом неприступную.
Мы продолжали свой путь и наконец добрались до ворот на вершине, которые охраняли гладиаторы — грозные с виду парни из Ближней Галлии. С ними находился один из центурионов Децима. Он узнал Цицерона и приказал пропустить его вместе со спутниками, а потом сам провел нас за стены, мимо сидевших на цепи собак, которые охраняли Капитолий ночью, и дальше — в храм Юпитера, где собралось по меньшей мере сто человек, укрывавшихся в полумраке от дождя.
Когда Цицерон вошел, его приветствовали рукоплесканиями, и он двинулся по кругу, пожимая руки всем убийцам, кроме Брута, чья рука была перевязана из-за раны, случайно нанесенной Кассием. Они сменили окровавленные одежды на свежевыстиранные тоги и теперь вели себя сдержанно и даже мрачно. Радостное настроение, овладевшее ими сразу после убийства, исчезло. Я с изумлением увидел, что к ним поспешили присоединиться многие ближайшие соратники Цезаря, например Луций Корнелий Цинна, брат его первой жены и дядя Юлии, — Цезарь недавно сделал его претором, но теперь он оказался с убийцами своего зятя. Был там и Корнелий Долабелла — вечно вероломный Долабелла, — который и пальцем не шевельнул, чтобы защитить Цезаря в зале сената, а теперь обнимал за плечо Децима, человека, заманившего их давнего начальника в гибельную ловушку. Долабелла подошел к Цицерону, Бруту и Кассию, которые вели беседу.
Брут спросил Цицерона:
— Итак, ты одобряешь то, что мы сделали?
— Одобряю? Это величайшее деяние в истории республики! Но скажите мне, — спросил Цицерон, осмотревшись по сторонам, — почему все вы забились сюда, исчезнув с глаз долой, как преступники? Почему вы не внизу, на форуме, чтобы сплотить людей вокруг своего дела?
— Мы — радетели за отечество, а не пустословы. Нашей целью было убрать тирана, и ничего больше.
Цицерон удивленно уставился на Брута:
— Но кто же тогда управляет страной?
— Прямо сейчас — никто, — ответил тот. — Следующим шагом будет создание нового правительства.
— А разве вы не должны просто объявить правительством себя?
— Это будет незаконно. Мы не для того свергли тирана, чтобы сделаться тиранами вместо него.
— Тогда немедленно собирайте сенат, в этом храме — своей преторской властью, — и пусть он объявит чрезвычайное положение до тех пор, пока не проведут выборы. Это будет совершенно законно.
— Мы думаем, исходя из существующих порядков, что будет правильнее, если сенаторов соберет Марк Антоний, как консул.
— Марк Антоний? — Удивление Цицерона сменилось тревогой.