Автор
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Но если ты пойдешь туда и покажешь всем, что ты заодно с Кассием и Брутом, сторонники Цезаря могут посчитать, что ты один из убийц.
— Пусть. Я собираюсь поблагодарить людей, которые вернули мне свободу."
"Остальные согласились с этим, и мы, все четверо, немедленно отправились в путь, взяв нескольких рабов для защиты, — вниз по лестнице, проложенной по склону Палатина, в долину и далее через улицу Югарий к подножию Тарпейской скалы. Воздух был странно неподвижным, вялым из-за надвигавшейся грозы, а оживленная улица, обычно полная повозок, запряженных быками, — безлюдной, если не считать нескольких человек, что брели в сторону форума. У них были ошеломленные, озадаченные, испуганные лица. И если кто-нибудь искал предзнаменований, достаточно было посмотреть на небо. Громады плотных черных туч словно давили на крыши храмов, а когда мы начали подниматься по крутым ступеням, послышался треск грома.
Дождь был холодным и сильным, и камни сделались скользкими. Нам пришлось помедлить на полдороге, чтобы перевести дух. Рядом с нами по зеленой, поросшей мхом скале бежал поток воды, превращаясь в водопад, а внизу я видел изгиб Тибра, городские стены и Марсово поле. Я понял тогда, насколько умной с военной точки зрения была эта часть замысла — сразу после убийства отступить в Капитолий: благодаря крутым утесам он представлял собой природную крепость, и притом неприступную.
Мы продолжали свой путь и наконец добрались до ворот на вершине, которые охраняли гладиаторы — грозные с виду парни из Ближней Галлии. С ними находился один из центурионов Децима. Он узнал Цицерона и приказал пропустить его вместе со спутниками, а потом сам провел нас за стены, мимо сидевших на цепи собак, которые охраняли Капитолий ночью, и дальше — в храм Юпитера, где собралось по меньшей мере сто человек, укрывавшихся в полумраке от дождя.
Когда Цицерон вошел, его приветствовали рукоплесканиями, и он двинулся по кругу, пожимая руки всем убийцам, кроме Брута, чья рука была перевязана из-за раны, случайно нанесенной Кассием. Они сменили окровавленные одежды на свежевыстиранные тоги и теперь вели себя сдержанно и даже мрачно. Радостное настроение, овладевшее ими сразу после убийства, исчезло. Я с изумлением увидел, что к ним поспешили присоединиться многие ближайшие соратники Цезаря, например Луций Корнелий Цинна, брат его первой жены и дядя Юлии, — Цезарь недавно сделал его претором, но теперь он оказался с убийцами своего зятя.
