В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Образ заботливой и любящей матери не вязался с Айдис.
– Понятно.
Я поставил кубок на стол и поднялся со стула, собираясь уйти.
– Правда, Кирон. Я хочу загладить свою вину перед тобой, но не знаю как. Помоги. Пойди на встречу. Давай выпьем за перемирие?
– Мне некогда распивать с тобой скуму. Мы с Тулеком с утра отправляемся в путь.
– Куда на этот раз?
– В поместье Дирама.
На секунду мать поменялась в лице, потом удивленно вскинула брови и заулыбалась.
– Какое еще поместье? Разве Дирам не в Криелти?
– Нет.
Айдис кивнула и пошла за мной по коридору до императорских покоев. Я так и не понял, зачем она это сделала. По пути не обронила ни слова. А когда закрывал перед ее лицом дверь, мать показалась мне задумчивой и опечаленной.
Глава 23
Дирам
Я уходил от Нирель в паршивом расположении духа. Разумом понимал, что еще немного и сломаю ее изощренными пытками, но буду ли любить то, что от нее останется? Наверное, нет.
Покинув подземелье, я сразу направился в беседку.
Еще издалека я увидел, как мальчишка бегает вокруг клумб, а гарпи за ним не поспевает. Странно. Я ненавидел Кирона, но привязался к его сыну, как к родному. Я бы никогда не позволил себе обидеть ребенка Нирель, но при этом истязал ее саму. Я не мог понять, что со мной творится.
