В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Я снарядил бурта, а он мидиши. Мы молча вышли из города верхом. Ворота закрылись. Оказавшись один на один в темноте леса, я не сводил с него глаз, довольствуясь тем, что он испытывает рядом со мной дикий страх. Но у границы Инфернума, он натянул поводья, останавливая мидиши, и посмотрел мне прямо в лицо.
– Кирон, я чувствую от тебя агрессию. И это понятно. Тебе сейчас нелегко. Мне и самому не по себе из-за того, что Нирель и твой сын пропали. Но поверь, я тут не причем. У меня теперь другая жизнь, и я хотел бы не вспоминать прежнюю.
Он обескуражил меня своей речью настолько, что у меня не нашлось ни единого слова, чтобы ответить. Я кивнул, вымучивая из себя улыбку, и пожелал ему доброго пути.
Возвращаясь в Маскулайн, я думал лишь о том, что теперь делать дальше?
Глава 29
Дирам
Триумф!
Я и сам поверил в то, что говорил Кирону. Моя любовь к Нирель стала настолько сильной, что я мог пойти на искренний обман! Император поверил.
Ладно.
Нирель зашевелилась во сне. Ее рука свисала с кровати ладонью вверх. Я со злостью разглядывал метку Кирона, которая побледнела, но так и не сошла с ее кожи.
Я тихо подошел к кровати и медленно взял Нирель на руки, посмотрел на спящего Келеара и бесшумно подошел к двери.
