В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Захотелось вырубить ее одним ударом, сделать свое дело и уйти. И так в последнее время носился с ней, потакая прихотям. Вернул сына! Что еще ей надо?!
– Уйди! Не смей меня трогать! Хватит издевательств! Я все сделала, как ты хотел! Позволь мне спокойно жить с сыном!
– Я же сказал, дай мне ладонь и на этом все закончится. Потерпи в последний раз.
– Мне кажется, что пытка никогда не закончится, – шепнула она, зажмурилась, а потом резко распахнула глаза, поджала губу и посмотрела на раскаленное железо. – Какое тебе дело до этой метки? Она уже давно ничего не значит.
– Эта процедура станет твоим прощанием с Инфернумом. Этой ночью я был в Маскулайне. Твои поиски официально прекращены. Император уже похоронил вас с сыном и наслаждается молодой женой. Вот и тебе, Нирель, нужно забыть о прошлом. А я помогу тебе в этом.
Я и сам поверил в то, что говорил, внимательно наблюдая за ее реакцией. Нирель, оторопела. Ее глаза наполнились слезами. Кажется, я, наконец, убил в ней остатки надежды на спасение и триумфально этим наслаждался, не в силах сдержать самодовольную улыбку.
Курт удерживал Нирель на месте, не позволяя ей покинуть Кротус. Она истерично кричала не своим голосом и брыкалась в его руках. Попалась птичка! Сегодня она разозлила меня не на шутку и ответит за это.
– Иди сюда! – приказал я Нирель, но она перестала сопротивляться и спряталась за спину гарпи. Я удивился, когда увидел в глазах слуги вызов. Он стоял преградой между нами и защищал ее от меня.
– Не надо, хозяин. Не наказывайте девушку. Я не дал ей убежать. Все хорошо.
– Да как ты смеешь указывать мне, что делать?! – я так возмутился, что слова прерывались рычащим гневным дыханием. – Пошел вон!
– Прошу, господин, проявите милосердие. Она все еще больна.
