Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
Степняки уносились прочь, не помышляя о сопротивлении и позабыв, как маму звали. Под три десятка тел оставили в молодой траве. И еще неполный десяток принадлежал русским. Зеленые форменные кафтаны, пудренные парики, двууголки, карабины — видимо, драгуны. Все мертвые — кто зарублен, кто застрелен.
Слез с коня и двинулся на поиски живых.
— Корнет! — раздался слабый не то возглас, не то стон (2).
Я завертел головой, пытаясь понять, кому среди зеленых мундиров принадлежал этот голос. Чтобы добраться до его владельца, пришлось осторожно сдвинуть два тела.
Не жилец! Это я определил сразу, как только увидел рану лежавшего без движения на холодной земле человека. Зеленый мундир распахнут, на груди кожаная сумка, верхний угол которой пробит пулей из карамультука кочевника. Сделанное на коленке, с фитильным замком, такое ружье оставляло в теле страшную дыру. Если в районе легкого, шансов выжить в полевых условиях никаких.
— Вы драгун, офицер? — спросил я, наклоняясь к самому лицу несчастного мужчины.
Он захрипел, вытолкнул с трудом слова:
— Вас ввел в заблуждение мой мундир. Я императорский фельдъегерь… Приказ… Везу походному атаману Орлову важное письмо…
— Как же вас занесло так далеко к югу?
— Думал вы уже у Калмыковской… От Царицына по степи на восток… Искал…
Он говорил все хуже и хуже. Тонкая струйка крови потекла из края рта.
— Доставить… Сумка на груди… Атама…
Глаза его закатились. Через несколько мгновений он уже не дышал. За неимением зеркальца, поднес плашмя шашку к самому его рту.
Я подцепил лезвием ремень сумки. Он натянулся, но остро заточенная шашка легко справилась с яловой кожей. Сумка у меня в руках. Оттер ее от крови о землю, раскрыл.
Внутри плотный пакет, залитый кровью. Бумага слегка размягчилась, большая сургучная печать с выдавленным на ней двуглавым орлом с опущенными крыльями отклеилась. Чтобы спасти важный документ, вскрыл конверт и вытащил из него плотный свернутый дважды лист бумаги.
«Судьбам Вышнего угодно было поразить Россию роковым ударом… ЕИВ Павел I скоропостижно скончался… восшествие на престол нового императора, реченого Александром Первым… достигнем вознести Россию на верх славы… привести к присяге… Поход срочно прекратить… одарить казаков родительскими домами… хранить все в строжайшей тайне…».
Я в полном обалдении смотрел на лист бумаги, дрожащий в моей руке.
