Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
Но даже такая, тюрьма есть тюрьма — здесь царили безысходность и страх. Наверное, были и каменные мешки, но я их не увидел. Меня вели в комнату Земана, которого я мог забрать по приказу нового шаха.
Не успел я дойти до нужной мне камеры, как мое внимание привлек рык человека, вцепившегося пальцами в решетку из широких металлических полос. Я среагировал не только на странный возглас — что-то мне показалось знакомым в облике бородача-пленника. Остановился, всмотрелся в горевшие гневом глаза, в ястребиный нос, смолистую бороду и крепкую фигуру воина.
— Я сбегу отсюда, и мы еще увидимся! — крикнул мне кундузец на арабском.
— Трудно бегать без головы, — пожал плечами я. Почему-то был уверен, что британского шпиона Махмуд казнит быстро, не затягивая.
Медраим затряс решетку, а я не стал задерживаться около клетки.
Я не любитель дешевых понтов и глупых обличительных речей в подобных ситуациях. Быть может, в какой-нибудь фильме актер, играющий главного героя, выдал бы нечто пафосное вроде «ты сам выбрал свою участь!» или «будешь знать, как вставать у меня на дороге». Нет, ничего подобного я делать не собирался. Просто отвернулся и пошел дальше — будем считать, что эта страница моей азиатской эпопеи перевернута полностью и окончательно.
— Мне знаком твой голос, незнакомец! — с волнением произнес Земан, когда я объявил ему, что он свободен и завтра мы отправимся с ним в сторону Пенджаба.
Слепец, пребывая в своем погасшем мире и впав в какое-то оцепенение, он ни словом не возразил на мое сообщение, ни обрадовался, не огорчился. Его волновало только одно — мой голос. Надеюсь, он не вообразил себе, что снова отправляется в райские кущи. Не стал ему объяснять про нашу предыдущую встречу. Он и так выглядел краше в гроб кладут, видимо, моя проделка не прошла для него бесследно.
— Ваше величество, — спокойно ответил я, награждая экс-шаха утерянным титулом. — У нас мало времени. Пойдемте, нам нужно успеть до отъезда привести вас в порядок, да и у меня хлопот выше крыши.
Я не кривил душой. За оставшееся время до новой встречи с Махмуд-шахом, на которой он передаст мне алмаз, оставались считанные часы. Слишком много всего нужно было успеть, обсудить, подготовить, выслушать упреки.
